Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

фотка 1

Жильцы — часть 2

Часть 1 --->Часть2--->Часть3 

Птицелов

Со временем образы Розы и Музы потускнели и почти стерлись из нашей памяти. Так же, как из самой студии почти бесследно выветрился нечистый, хотя и вечно волнующий запах ленинградского подъезда. Я продолжала стойко отвечать "нет" на редкие звонки соискателей комнаты за гаражом, пока, в один прекрасный день... 

"Недавно приехал... С мамой...Снимал меблированную квартиру... Мама умерла месяц назад... Работы пока нет... Одному квартиру не вытянуть...Разрешите взглянуть на Вашу студию", – нетребовательно, тихо, как будто через силу. Наверное, все дело было именно в этом изумительного тембра и кротости голосе, а не в печальных обстоятельствах чужой жизни. Те, у кого не было "обстоятельств" никогда не звонили. "Наверняка, москвич или, наш, питерский", – подумала я, с ходу распознав привычную уху манеру произносить гласные, и назначила день и время. 

В назначенное время раздался робкий звонок. То, что я увидела, заставило меня в изумлении шарахнуться вглубь гаража: на пороге стоял исполинского роста...мальчик. Чудовищный этот ребенок был одет в коротенькую бежевую курточку с капюшоном. Бесполезно-длинные руки выпрастывались из рукавов как у дитяти давно переросшего свои одежки. По-детски обветренные, они безвольно свисали вдоль нескончаемо-долгого туловища. Голова отрока как у гигантских рептилий юрского периода была непропорционально маленькой и терялась где-то в поднебесье. На лице блуждала безобразная в своей неестественной напряженности улыбка. Надо сказать, что рассмотреть это при моем росте не свернув шеи, было непросто.

Спустя мгновение стало понятно, что это вовсе не мальчик, а мужчина лет, эдак, сорока с прямой полуседой челкой поперек лба и скорбными глазами под длинными пушистыми ресницами. Странно, очень странно выглядел этот человек. Как если бы кто-то, дожив до сорока, все это время ни на один час не прекращал вытягиваться в длину. И звали его по-детски – Юлик. Так он, по крайней мере, представился, старомодно склонив голову. 

"Юлик" – это, наверняка, мать его так называла. Прожил с нею всю жизнь, вот и привык. Представляю, как она его любила. Как все другие матери, только еще больше. Потому, что ребенок ее такой...не такой, как все, несуразный, нелепый, никому кроме нее ненужный. Знакомила его с дочерьми сослуживцев, подруг...да какое там... как же страшно ей было умирать, зная, что она оставляет его одного " – впала я в то состояние легкого транса, при котором могу угадывать прошлое малознакомых мне людей. 

Это способность обнаружилась у меня давно, еще в нежном отроческом возрасте, а со временем сделалась рутиной. Случайной ее жертвой мог стать кто угодно: полубезумная старуха, заговорившая со мной на остановке питерского трамвая или шофер такси с речью и внешностью университетского профессора, а сегодня вот – жильцы, Юлик. Забавно, что глядя на мое враз поглупевшее, с полуоткрытым ртом и немигающими глазами лицо, никто из них не подозревает, что в этот момент в голове моей неясно вырисовывается драматическая канва их единственной и неповторимой жизни.

А, между тем, Юлик, стоящий в проеме гаража, продолжал застенчиво-выжидательно улыбаться. Во время телефонного разговора ему по халатности не были выставлены два сакральных условия – про рост и домашних животных. Так что он еще не знал, что в высоту примерно на полторы головы превосходит положенные размеры, о чем мне и пришлось с сожалением ему сообщить. 

– У меня абсолютно безвыходная ситуация, можно я все-таки взгляну на вашу студию? – тихо спросил Юлик, печально взирая на меня откуда-то с высоты птичьего полета. 

Чтобы произнести эти слова, ему пришлось сделать над собой видимое усилие. Лицо его приобрело при этом еще более страдальческое выражение. 

...Так Юлик стал у нас жить. 

Потолок в студии приподняли на пять сантиметров за счет снятия звуковой изоляции. Что касается душевой, то там пришлось поставить стул, а иначе новый постоялец уперся бы затылком в самый ее потолок. О строжайшем эмбарго на внос в дом всех видов домашних животных было объявлено в день въезда. Хотя Юлику было явно не до морских свинок. Переехав к нам с двумя чемоданами, в одном из которых были книги по физике, он немедленно начал искать работу по специальности; кажется, это было что-то связанное с "физикой полимеров" или с чем-то еще абсолютно мне чуждым. 

Чтобы получить работу нужно пройти интервью. С этим у нашего жильца возникли вполне предсказуемые трудности. Он никак не мог научиться двум простым, но необходимым вещам: на протяжении всего интервью смотреть в глаза собеседнику и энергично трясти его руку на входе и выходе, сопровождая этот процесс широкой американской улыбкой. "Интервью" проходили у нас так. Робко постучав в дверь, он, нелепо загребая огромными ногами, подходил к столу. Вместо мужественного рукопожатия у него выходило осторожное касание. Вместо белозубого американского оскала – виноватая улыбка. Я продолжала стоять, а он утопал в кресле, как будто хотел уменьшиться в размерах или, лучше того, вообще испариться. При такой расстановке тел в пространстве глаза наши находились примерно на одном уровне. Каждый раз, отвечая на первый и обязательный вопрос любого интервью – расскажите пожалуйста о себе – Юлик, в грубое нарушении инструкции, упорно отводил глаза. По-английски он говорил совершенно свободно, но это не снимало ужасной его скованности. – Не тратьте на меня время, все равно ничего не получится, – говорил он, печально глядя из под пушистых ресниц куда-то в сторону.

Collapse )

Небо, не душу меняют те, кто за море бегут...

Так начинали курсы «Rabota»

Раз в неделю я хожу на рынок. За помидорами. Не надо обольщаться. На здешних рынках ни за какие деньги не найдете вы того блаженной памяти нелепого, буро-фиолетового, несимметрично распоротым по черным швам овоща, который был украшением наших южных базаров. В конце концов, желание еще раз вкусить нечто, хотя бы отдаленно напоминающее сладостный вкус бессарабского «бычьего сердца», погонит вас на ближайший рынок. На рынке, по крайней мере, можно все пробовать. Именно дегустацией местных сортов помидор, и ничем иным, занималась я в прошлое воскресенье, медленно продвигаясь от одного лотка к другому, когда мое внимание привлекла ничем особенно непримечательная худощавая женщина с холщевой сумкой в руках. На вид она была лет 45-ти, с распущенными полуседыми волосами и бледным, абсолютно лишенным косметики, и как бы немного недопеченным лицом. С первого взгляда в ней угадывалась несомненная принадлежность к чрезвычайно распространенному в Северной Калифорнии женскому типу “granola”. Не вступая с ней ни в какой род общения, можно было с уверенностью сказать, что она не ест убойное, не признает синтетики, не бреет под мышками и видит в белом мужчине причину всех бед современного общества. Лицо этой женщины показалось мне знакомым.

- Jessica Wolf?, - спросила я не совсем уверенно. - Have we met before? – взлетели вверх ее не прореженные на переносице брови.

- 1990 год, курсы «Работа»? – по-русски напомнила я.

- Сонья, is it you? Да, да, давно… назад, но я… помнить хорошо – ответила она, мучительно подбирая русские слова.

Задав друг другу пару ничего не значащих вопросов, и лицемерно похвалив – она – мой английский, а я - ее русский, мы разошлись по своим делам.  Через час я почти забыла об этой встрече, но к вечеру почему-то вспомнила снова и Джессику и наш с ней разговор на рынке. Лежала на диване, курила и вспоминала уже неотступно, как мы приехали в этот город 20 лет назад с тремя чемоданами ненужного советского барахла и двумя илюшиными скрипками – половинкой и полной – на вырост, про курсы «Работа», где Jessica, вполне бойко щебетавшая тогда по-русски, учила меня английскому…

…Вскорости по приезде в Сан-Франциско, не говоря ни слова по-английски, а также не владея никаким пригодным для жизни в Америке ремеслом, но страстно желая таковым овладеть, я, ни секунды не раздумывая, пошла на курсы кассиров при местной еврейской организации. Мы постигали тайны устройства кассового аппарата на неведомом нам английском языке. Это было пострашнее, чем фантазия у Гете. Кроме того, нас учили бытовому английскому и простейшим навыкам обращения с компьютером. На курсы зачисляли только тех, кто отвечал трем обязательным, хотя и нехитрым условиям: эмигрант женского пола, старше 30-ти лет, без знания английского. Курсы назывались по-русски – «Rabota».

На этих курсах я познакомилась со своими соотечественницами, прибывшими в Сан-Франциско со всех необъятных просторов нашей бывшей родины, и так же, как и я, мечтавших овладеть профессией кассира. Женщины были милые и настолько простые, что с первого дня говорили друг другу «ты».

Нас обучали по системе шпионской школы, расположенной неподалеку, в Монтерей. Там будущим разведчикам запрещено говорить друг с другом на каком-либо языке кроме языка потенциального противника. Когда обнаружилось, что Джессика, обучающая нас английскому - американская славистка, мы стали все чаще переходить с вражеского наречья на свое кровное, вполне тогда нашей молодой учительнице доступное. В таких случаях все запреты оказываются бессильны. Но иногда ее вопросы ставили нас в тупик не потому, что они были заданы на английском.

Вот она предлагает нам разыграть на английском сценку из обыденной для нее американской жизни. На тему, как заказывать еду в китайском ресторане.

Collapse )
сила меьшинства

Почему левые так яростно борются с инакомыслием

Dennis Prаger.  Перевод Сони Тучинской.

От переводчика: Автор этой статьи, ортодоксальный еврей Деннис Прейгер, сеет если не вечное, то уж точно «прекрасное, доброе» всеми доступными ему средствами. И добился на этом пути немалого. Его видео-ролики о пагубном нравственном влиянии левых идей на молодежь смотрит вся Америка. Его консервативное радио-шоу очень популярно. Его книги на самые разные темы, к примеру, «Серьезно о счастье», «Иудаизм. Гомосексуальность. Цивилизация» и многие другие издаются и переиздаются. Все это было мне известно и раньше, но переводя эту статью я узнала, что время от времени он еще, на минуточку, дирижирует симфоническим оркестром в калифорнийской  Санта-Монике. Ну, а то, что левый оппонент Прейгера, тот самый, что обучает политологии студентов университета в Лос-Анжелесе и играет в этом же оркестре на скрипке, принадлежит к одному с Прейгером племени, можно догадаться не заходя в Гугл. Вот такие разные, и вместе с тем, чем-то схожие евреи, находясь «по разные стороны баррикад», страстно пытаются убедить друг друга в «несравненной своей правоте» на  национальном радиошоу.  Их так мало, «лиц еврейской национальности», но их на все хватает. 

Как там у Бабеля в «Истории моей голубятни»? Старик, принимавший вступительные экзамены в гимназию у еврейского мальчика, знавшего о 5% норме и от нервного перенапряжения впавшего в транс при чтении Пушкина, шепчет своему коллеге, репетитору мальчика, « радуясь за Пушкина и за меня: - Какая нация, -  жидки ваши, в них дьявол сидит.»

Дивный Ларри Элдер, которого боятся левые всех мастей.
Дивный Ларри Элдер, которого боятся левые всех мастей.

Давайте смотреть правде в глаза: бороться со свободой слова — это извечная привилегия левых.  Со времен Ленина и большевистской революции в России 1917-го года не было ни единого примера тому, чтобы левые, придя к власти,  не начали подавлять любое проявление инакомыслия. Это одно из самых принципиальных различий между либералами и левыми: либералы видят в свободе слова основополагающую ценность западной цивилизации.

Нынешняя левая угроза свободе самовыражения, величайшая угроза свободе в американской истории, стала возможной потому, что либералы, тем не менее, полагают консервативное мышление более опасным, чем леворадикальное. При этом они не осознают, что давно состоят при левых в качестве «полезных идиотов».

Левые доминируют в  американских университетах, и поэтому там идет непримиримая борьба с любым видом инакомыслия. Левые контролирует почти все «новостные» СМИ. В главных СМИ несогласие с доминирующим левым дискурсом, если и присутствует, то очень незначительное. Это касается как способа подачи самих «новостей», так и их комментирования. Левые контролируют Голливуд, где тоже задавили всякое проявление свободы творчества, возможность выражать свои, а не «принятые» взгляды на мир. Вот почему у нас появилась “cancel culture” - «культура отмены» - принуждение и увольнение всех, кто публично выражает свое расхождение с левым дискурсом. В последнее время слово «публично» можно из этой фразы выбросить. 

Национальная ассоциация риэлторов только что объявила, что, если вы каким-либо образом (даже частным) выразите взгляды, несогласующиеся с общепринятыми, то есть, левыми, (особенно в расовом вопросе), вы можете быть оштрафованы и лишены членства в организации, что фактически означает конец вашей карьере риэлтора. Итак, мы возвращаемся к вопросу, вынесенному в заголовок: почему левые столь безжалостно подавляют любой вид инакомыслия? Это вопрос, который звучит тем более остро, что вы не найдете параллели столь нетерпимого отношения к «другому» мнению у правых. Люди консервативного мышления, как раз, всячески приветствуют дебаты со своими идейными противниками. 

Левые никогда не примут честного ответа на этот вопрос, так как иначе придется признать, что они испытывают постоянный страх проиграть своим идеологическим противникам в открытом и честном интеллектуальном бою. Их публичный диспут с носителями другой жизненной философии откроет глаза самому наивному человеку на сущность леваческой идеологии. А она в том, что сущности этой – нет, она просто не существует, и гигантский воздушный шар левой идеологии наполнен исключительно горячим воздухом. Так что, страх левых вполне обоснован. И какого бы размера ни был этот воздушный шар – пусть даже его без передышки надувают совместными усилиями Дем. Партия, The New York Times, профессура Йельского университета - достаточно всего лишь булавочного укола, чтобы он лопнул. Идеи левых – это сочетание неколебимой доктрины и эмоций, что не мешает интеллектуальной элите быть вечными поклонниками этих идей. Здесь наблюдается явное противоречие. Наличие интеллекта у человека подразумевает, что он должен противиться подавлению иной точки зрения, а не приветствовать его, и уж во всяком случае, не осуществлять самому это подавление. Тоталитарный левый корпус наших университетов всеми силами старается не допустить консервативно мыслящих спикеров на кампус. Один такой харизматический выступальщик в часовой беседе или сессии вопросов и ответов может свести на нет годы ядовитой идеологической обработки, которой левацкая профессура подвергала студентов в течение нескольких лет. 

Я знаю это из своего собственного опыта. Вы, наверное, тоже. Посмотрите видео (те, которые сохранились на youtube) с записью выступлений консервативных спикеров на кампусах, и вы увидите огромные залы, полные студентов, жаждущих услышать что-то другое, нежели опостылевшее «детское левое питание», на которое они подсажены в наших университетах. Посмотрите, как внимательно они слушают, с каким энтузиазмом внимают новым для них идеям, и вы можете это заметить по их лицам, оказывающих  влияние на них сразу, по ходу разговора. Так что, университеты не зря опасаются допускать нас к студентам. Мы пришли с булавкой, от которой поддерживаемый ими воздушный шарик, годовое обучение в котором стоит 50 тысяч, лопнет прямо на их глазах. 

Collapse )
сила меьшинства

Ушла Эва Демарчик, дарившая нам наслаждение и радость

Ушла из жизни Эва Демарчик. Случилось это 14 августа в родном ее городе, Кракове, но горькая весть о ее смерти докатилась до нас только сегодня, и у всех, кто любил ее,  дрогнуло, заломило сердце. Да, представьте себе, — любить Эву Демарчик — одно это, по умолчанию сближает вас с другими людьми не меньше, a может и больше, чем близко родственное ДНК.

Спорное утверждение? А вот вам пример, навскидку. В первые годы эмиграции, особенно страшные своей неизбывной «тоской по дому», я насмерть, хотя и не насовсем, сдружилась  со своей  землячкой из Питера. Придя в первый раз в мой дом, и с величайшим изумлением обнаружив в нем пластинку боготворимой ею Евы Демарчик, она сказала: «мы с тобой одной крови, ты и я». Так патетично порой завязываются дружбы на чужбине. Инцидент не рядовой, но случается.

Все, кто помнит это имя, это скорбное, совершенно незабываемое в своей прекрасной дисгармоничности лицо, (могла ли обладательница такого голоса быть гламурной куклой!), и этот неповторимый, низкий, от нежного шепота до страстного вопля, пробивающий до печенок голос, — все они,  помнящие,  будут сегодня в сотый раз слушать ее гениальный «Томашов». А потом, уже не спеша, песню за песней, благо записи ее давно выложены на youtube. 

А когда-то, в глухую брежневскую пору, обладатели уже упомянутой раритетной пластинки с ее песнями, по случайному недосмотру выпущенной «Мелодией», созывали на нее гостей. То есть, пластинка Эвы Демарчик использовалась  в качестве эстетической приманки, Гости сидели на диване, в креслах, на полу гостиной и слушали, слушали… Завороженные потрясающей поэзией, обретшей новую жизнь в неповторимом ее голосе, они уже никогда, в том числе и на чужбине, с Эвой Демарчик не расставались.  Тогда гостиная служила одновременно и спальней, и столовой, и family room. Сейчас все это имеется в наличии по отдельности. Только сегодня друзей ни на какую культурную заманку уже не завлечешь. В эру повальной гаджетизации у всех все есть.

Через многомесячные привалы в Австрии и Италии, (таким экстравагантным был когда-то путь в эмиграцию) мы довезли эту пластинку, бережно запелёнатую в давно ненужные фланелевые пеленки-распашонки сына, в Сан-Франциско.  Чтобы слушать ее, мы приобрели поддержанный проигрыватель. Через много лет, подрабатывавший диджеем сын, используя какое-то свое хитрое оборудование, перевел на CD содержимое бесценной пластинки.  Kопии этого диска были разосланы в разные концы земли тем самым гостям из прошлой, как будто уже и не бывшей жизни. Они сегодня утром написали, что узнав об ее уходе, слушают наш диск…

Великих русских – Блока, Мандельштама, Цветаеву — она пела по-польски. Великов поляков – Юлиана Тувима, Кшиштофа Бачинского  – в переводе на русский. Музыку ей писал Анджей Зарицкий и другие польские композиторы. Услышав однажды, как она поет на польском мандельштамовского «Александра Герцевича», при первых же звуках пошло разухабистой  песенки Аллы Пугачевы на эти  бессмертные стихи, вам останется только  брезгливо поморщиться.  Из русских Эву Демарчик, хотя и с некоторой натяжкой, можно поставить в один ряд с Еленой Камбуровой и  ее «Театром песни». Поставить-то можно, но встать вровень с великой полькой даже Камбуровой не под силу. 

Булат Окуджава назвал когда-то любимую им Польшу «самым веселым бараком из всего соцлагеря». Но случилось так, что самым органичным и неотразимым символом единения между русской и польской культурами стали вовсе не веселые, а, напротив, печальные, полные драматизма и даже трагизма песни Эвы Демарчик. Ее не зря называли в Польше "черным ангелом польской песни". Во всяком случае, называли ее так не только потому, что она всегда выходила на сцену в чем-то длинном, черном и без каких-либо украшений.  А жанр, в котором она выступала, в Польше называется "спетая поэзия". Роль стихотворного текста в нем преобладает над намеренно отведенным на второй план музыкальным сопровождением.

Collapse )
сила меьшинства

Лиза Новикова - Чудо Господне!

В три года Лизе Новиковой  (р.1975, Петербург) поставили диагноз – олигофрения (умственная отсталость)  и предложили матери отдать ее в специальный детский приемник. Но мать не отдала.  В 6 лет Лиза еще не разговаривала. 

Может быть она сразу запела? И как!

https://www.youtube.com/watch?v=M36tTlk8rc8 – Аве Мария!

https://www.youtube.com/watch?v=FijLeCZqpA8&t=60s - Цыганская песня (Старый муж, грозный муж) А.Пушкин, Цыгане)

https://www.youtube.com/watch?v=jw99BRKKYPw — общее видео о Вере, с отрывками из ее репертуара, сделанное со слов ее матери. Но авторы видео, безобразно называют там Лизу «певицей с умственной отсталостью".

Много больше на youtube. Те из вас, которые женщины, обратите внимание, с каким вкусом она себя убирает. Украшения координируют с платьем, а платье – с тем, что она поет.

Качество записей, конечно, дрянь, но сама Лиза – ошеломительна! 

Репертуар у нее большой и разнообразный. Арии из опер Чайковского, классический романс, лучшее из советского песенного репертуара.

Я думаю, что ее мать - самая счастливая мать на свете. 

Даже более, чем матери здоровых благополучных успешных детей. 

Вот приеду в Питер, пойду на лизин концерт (она поет в музеях, в других небольших залах), и скажу это ее матери.

Она всегда сидит там, сияющая, в  первом ряду и снимает Лизу на телефон. 

Эта история из той категории,  «их есть у меня» порядком, которые в блоге моем помечены тагом: 

«Господи, я старик, обошёл всю Твою землю и не нашёл на ней ничего заурядного». 

Ну, вы, конечно, догадались, что слушая Лизу,  я думала все-таки не о ней, а с трудом сглатывая горловые спазмы, о том, чья скрипка вот уже скоро шесть лет, как бесполезно пылится за диваном в гостиной. 

Collapse )
сила меьшинства

Нета - национальная героиня Израиля. На новоселье у друзей. Мы - празднуем. Орки бузят.

Вчера, узнав о победе Неты Барзилай на Евровидении,  села марать на эту тему бумагу, не дождавшись утра, чтобы увидеть, как прошел праздник открытия Посольства. Теперь вот узнала, но порядок менять не буду. Вчерашнее пойдет первым, а вслед ему - про Посольство.

Национальная героиня Израиля – Нета Барзилай



За что я люблю Израиль? Ну, натурально,  так же как и все остальное на свете, я люблю его просто так, за то, что он есть. Всем смертям и врагам назло, есть, существует, и даже, как любая  нормальная страна, не отставая от прочих, участвует в идиотических проектах, наподобие Конкурса Евровидения.

Но особенно острую любовь к нему  я испытала именно в эти дни.  Гордость нации, ее  Премьер-Министр, по дороге в свой рабочий кабинет, где он будет решать смертельно важные для Израиля и мира проблемы, ловко имитирует  кудахтанье  Неты Барзилай.  В Стране по этому поводу – одобрительный хохот и общий восторг.

Однако наибольший приступ умиления охватывает меня, когда Нета Барзилай, в ответ на поздравление этого самого Премьер Министра, не задумываясь, отвечает: Toda, Bibi. Спасибо, мол, тебе, Биби.
Это, как если бы в случае победы российской певицы, она  ответила поздравившему ее  Президенту Путину примерно так: Спасибки тебе, Вовик.

Звучит нереально, отвратно и фальшиво,  не правда ли?
Да и в анти-официозной Америке такой  номер не проходит. Это прозвучало бы только  формате  «Тhank you, Mr. President!».  И заменить президентский титул "Дональдом", не говоря уже о «Доне»,  не представляется возможным от слова «совсем».

И только  в Израиле эта никем не замечаемая фамильярность  естественна, как дыхание. Недаром Дина Рубина когда-то писала, что Израиль  - это нечто интимно близкое каждому его жителю. Что Израиль напоминает трехкомнатную  квартиру,  полную дальней и ближней  родни. Попав в нее однажды, навсегда меняешь неудобные узкие ботинки на растоптанные домашние тапочки.

Вместе с тем…

Вместе с тем, мне всегда казалось, что "Евровидение", - это любимое зрелище общемирового быдла, функционирующее  под бдительным присмотром гомосексуальной общины. Недаром, этот «праздник музыки и света», - второе  по важности общеевропейское  "мероприятие" после ихнего же  гей-парада.

Как на праздничных ярмарках позапрошлого столетия, там демонстрируют и награждают уродов и вырожденцев всех известных в подлунном мире  видов и подвидов.  В диапазоне  от  бородатых ВИЧ-инфицированных "женщин" до женоподобных мужчин с набором опасных для жизни заболеваний.

При всей моей любви к Израилю мне не просто понять, почему народ традиционных ценностей,  каким до сих пор  являются евреи Израиля,  так страстно  жаждал победы своего кандидата в этом пошлейшем балагане с голубой подсветкой.  Казалось бы, что народ, в массе своей мудро не принявший  ни гей-парадов, ни гей-пропаганды, должен был брезгливо игнорировать  и это богомерзкое шоу. И уж, по крайней мере, никак не связывать победу в нем с престижем своей страны.

Однако, если отвлечься от личных эстетических преференций, то исступленная радость израильтян по поводу этой победы делается более понятной. Замордованные бесконечными резолюциями ООН, международными бойкотами и опасностью полной изоляции от Европы, они узнают, что по итогам зрительских симпатий побеждает их израильский кандидат. Ну как тут  не возрадоваться?

А возвращаясь к Евровидению 2018, скажем, что для организаторов этого помоечного конкурса победа Неты Барзилай на нем – это пробуксовка, внезапный откат от основополагающих принципов.

Евровидение 2018 в Лиссабоне . Первый приз получает...Первый приз получает ..задорная, лукавая толстушка с  пудовыми  грудями, набитыми не безжизненным силиконом, а живой, рвущейся из выреза диковато-модернисткого  наряда плотью. И эти избыточно пышные формы  однозначно изобличают в ней  заурядную  принадлежность к одному единственному полу. Женскому.   Кроме этого,  у Неты  Барзилай имеется и множество других непростительных дефектов.
Collapse )
сила меьшинства

Мятежный потомок Реба Зуси в Сан-Францисцо - Часть 1 - С НИМ

Продолжение: Часть 2 - БЕЗ НЕГО

Он убедительно пророчит мне страну,
Где я наследую несрочную весну,
Где разрушения следов я не примечу,
Где в сладостной тени невянущих дубров,
У нескудеющих ручьев,
Я тень, священную мне, встречу.

Баратынский





В этот апрельский день десять лет назад  он не знал, и мы не догадывались, что жить ему оставалось совсем ничего. Когда-то я пообещала ему, что расскажу об его безумном проекте   "сохранения еврейского генофонда"  как можно большему количеству людей. Я выполнила свое обещание. Мои трудноопределимые по жанру заметки были опубликованы в питерской "Звезде", в обще- американской "Панораме", в "Заметках по еврейской истории" Берковича, ну, и по мелочам, на сайтах и в местных  русскоязычных газетах  городов и весей Америки.
Для всех остальных, кто их знал,  наши близкие умирают один раз и безвозвратно становятся прошлым. Для них, остальных -  это если и трагическая, то все равно  точка. Для нас самих – это кольцевая дорога, которая никогда не кончается. По ней можно идти, идти бесконечно долго, неотвратимо  возвращаясь к той самой исходной точке,  с которой десять лет назад и начался  одинокий мой  путь.  Все кто терял – знают.
Зачем я ставлю этот пост?  Наверное, для того, чтобы, невзирая на  уже сказанное однажды, еще раз хоть ненадолго вызволить  его из клубящейся  тьмы небытия. Людям его  почти совсем уже вымершего поколения жизнь, еще в самом ее начале,  раздала безнадежно проигрышные  карты.  Они пережили голодное детство, государственный террор невиданного масштаба, воевали  на страшной войне, ютились в коммуналках, рождались и умирали на одной и той же кровати, ходили полжизни в одном костюме, никогда не обедали в ресторане. Они не были подвержены "культу культуры", как мы. Им надо было выживать. Но они были самобытнее, жовиальнее, и, по большому счету,  значительнее нас.  Не по чину мне судить о целом поколении. Но о своем отце могу сказать не колеблясь, что рядом с ним,  творением  уникальным, ручной работы, созданным не по лекалу, а по наитию, "one of a kind", как говорят в стране, которую он так и не смог полюбить,  - что рядом с ним всегда ощущала себя  на весь остаток жизни запрограммированной, заурядной, с ленточного конвейера, такой как все.
С ним


Я знала его всегда. Когда-то мне казалось, что он не похож на других взрослых людей. Жизнь подтвердила точность моих детских наблюдений. Сегодня ему восемьдесят. Живет он по-прежнему – безо всякой оглядки на то, что делают другие.

Он родился на Украине, в местечке Аннополь, через семь лет после отмены черты оседлости. В семье говорили на идиш. По Субботам мама зажигала свечи. Скудный быт, страшный голод 33-го – несчастные приметы его детства. В одиннадцать лет он потерял мать, в семнадцать, накануне войны, уехал под Одессу, учиться на сельского механизатора. Видимо, это был первый тайный знак фортуны. Ведь отъезд спас его от неминуемой и страшной гибели. Войдя в Аннополь, немцы истребили всех живущих там евреев, включая его отца и сестру. Он, быть может, последний и единственный на земле человек, в памяти которого живы уклад довоенного Аннополя и лица его обитателей. Неспроста, наверное, фамилия его в переводе с идиша означает - удача.
Он воевал. В составе Войска Польского дошел до Берлина. Вспоминать о войне, в отличие от многих своих сверстников, не любит. В ассоциациях ветеранов не состоит.
В середине пятидесятых он женихом приехал в Ленинград. Моя мать встречала его на Варшавском вокзале. Жених был небольшого роста, смуглый, лопоухий и очень застенчивый. В руках у него был фанерный чемоданчик. Содержимое чемоданчика было несколько странным для молодого человека выросшего в еврейском местечке – это были толстые русские книги. Давно став раритетами, они стоят в моем книжном шкафу: Герцен, Белинский, Писарев – солидные издания 1948-го года.


Когда мне исполнилось тринадцать, он убедил меня прочесть статьи Белинского. Именно с "обзоров русской литературы" Белинского и начался мой неутолимый интерес к этому предмету школьной программы. Последовавший за ним Герцен привил вкус к благородныму звучанию русской литературной речи. По сию пору свято верю, что вовремя вложить в руки своего говорящего по-русски дитяти "Былое и Думы" – это лучшее из того, что отец может сделать для его будущего.
Вскоре по приезде он "устроился" слесарем-водопроводчиком в цех вулканизации резины объединения "Красный Треугольник". Цех принадлежал к категории вредных и сулил тем, кто доживет, ранний выход на пенсию. Он проработал на этом недоброй памяти предприятии на Обводном канале тридцать пять лет, оставась при этом абсолютным и убежденным трезвенником.
Чтобы в последнем факте разглядеть элемент личной доблести, надо знать, что кроме него на Красном Треугольнике не пили разве что станки по нарезке стелек для галош, да и то лишь потому, что не могли в обед сбегать за угол в гастроном.
Но самое удивительное заключалось в другом.
В том поразительном факте, что он неизменно пользовался любовью и уважением своих запойно пьющих коллег по вредному цеху, которые лишь иногда ласково пеняли ему за неизменный отказ быть "третьим". Любому человеку, знакомому с российской действительностью, известно, что дружба одного непьющего члена коллектива с его остальным, пьющим составом – явление, само по себе хотя и прекрасное, но на святой Руси редкостное как звездопад или лунное затмение.
Когда-то в годы далекой студенческой юности под влиянием его разговоров о благотворной роли физического труда в формировании личности я устроилась на любимый папин завод, в качестве разнорабочей. Приписали меня к цеху резиновой обуви. Цель при этом преследовалась двойная: ощутить на себе это самое благотворное влияние, а также заработать деньги на поездку к морю.
На работу мы ездили вместе. Рабочий день начинался в шесть тридцать. Через неделю я начала плакать по утрам. Он же, неизменно излучая бодрость и жизнелюбие, явно ощущал себя основателем никому доселе неизвестного образования – еврейской рабочей династии.

Collapse )
сила меьшинства

""Я еврей. Я из этих уродцев..."



Все, баста.

Покойника великого, нашего и всехнего, лучше воспомним.

Я была на его концерте лет пять т назад. Мужу, помешанному на его песнях, подарок сделала на рождение. Сама я его песен тогда почти не знала, кроме самых известных. И совсем не знала, что он не поэт-песенник, а Поэт. Он пел на стадионе в Сан-Хосе. Тысячи людей подхватывали каждую песню и пели ее с ним от начала до конца. Петь ему было уже тяжело. И он перемежал песни стихами. Он был в обычном как будто офисном костюме и в черной шляпе (вот точно, как на фотографии), и ужасно трогательно снимал ее после каждой песни и кланялся. А пел он...на коленях. Наверное так ему было легче. Опускался на колени на коврик перед микрофоном и пел. Потом вставал и кланялся, снимая шляпу. И все, что он делал, было исполнено такого вкуса, такта и милости, все было так просто и так щемяще...Я знала, что он ездил в Израиль поддержать наших солдат во время войны "Судного дня", но знала и, что он уходил в буддизм, в христианство, черт еще знает во что. Но только сегодня, прочтя
"Я еврей. Я из этих уродцев", я поняла, что он родился и умер евреем.
Зихроно ле враха.


Перевод Александра Елина. Перевод свободный, а иначе и нельзя. И по-русски звучит (на мои уши) еще пронзительней чем в оригинале.


Я еврей. Я из этих уродцев,
Что танцуют в грязи в белоснежных чулках.
Кривоногий, нелепый, как жаба в шелках
Чародей, отравитель колодцев

Я еврей. Но могу стать марраном
и визжать — о mi padre, я подлый Иуда
смойте кровью моею все буквы Талмуда
Нам убийцам Христа расплатиться пора нам

Впрочем даже с крестом я останусь пархатым
Паразитом на теле большого народа
И причиной любого раздрая разброда
Ненавистен и плебсу и аристократам

Я еврей. Кувыркаюсь шутом подковёрным,
запевающим слёзно аидыше маме,
ради денег миксующим порно с псалмами,
торгашом муляжом, леденцами, попкорном
и еще называюсь убийцей-врачом
что хранит все кусочки обрезанной плоти
в синагоге, в шкафу, в позолоте
и смеётся и всё нипочем

Я еврей. Я опять уезжаю в Дахау.
там уже приготовлены рвы и поленья
Там Создатель избравший нас даст объясненья
кем мы были в его ноу-хау

The Genius ("For you I will be a ghetto Jew ..") from "The Spice-Box of Earth"

For you
I will be a ghetto jew
and dance
and put white stockings
on my twisted limbs
and poison wells
across the town

For you
I will be an apostate jew
and tell the Spanish priest
of the blood vow
in the Talmud
and where the bones
of the child are hid

For you
I will be a banker jew
and bring to ruin
a proud old hunting king
and end his line

For you
I will be a Broadway jew
and cry in theatres
for my mother
and sell bargain goods
beneath the counter

For you
I will be a doctor jew
and search
in all the garbage cans for foreskins
to sew back again

For you
I will be a Dachau jew
and lie down in lime
with twisted limbs
and bloated pain
no mind can understand

Вертиго, Жаботинский и всякое другое...

Меня тут на неделю зверь такой редкий скосил - Вертиго называется. Если не знаете, что это такое, то и не надо. Значит вам повезло. Ничего не болит, но из-за хрен знает почему возникших нарушений в среднем ухе, где вестибулярка у человека расположена, комната и мир на любой поворот головы или глазных яблок начинают весело вокруг тебя кружиться, или ты вокруг них. Ну, и сопутствующее этому чувство гадостной дурноты, знакомое любому, кто путешествовал морем. Интересно, что жрать охота, как в обычные дни. В аккурат три раз в день, через тошноту, тебя посещает чувство голода. Спасает то, что до холодильника трудно дотащиться. Ведь для этого надо встать, а значит изменить положение головы... и все заверте... Коварное Вертиго (Яго просто какой-то) исчезло так же загадочно, как и появилось. Перед тем как удалиться из среднего уха оно непостижимым образом (без лекарств) восстановило там все порушенное и было таково. Произошло это только на самом кануне приезда гостей с восточного побережья. Гостей было пять человек, включая двоих малолетних членов семьи.

Вставши наконец с кровати, могла теперь познакомиться с девочками, кормить их, играть с ними. Взрослых конечно тоже кормила. Но наблюдала в основном за девицами. А девицы завидные, обе две. Меньшой - четыре с половиной. Глаза темно-синие, огромные, в мохнатых, в три слоя ресницах. Сама грациозная, юркая, как маленькая ящерка.

Сестрица ее, на два года ее старше, тоже хороша, коса ниже попы, но не такая резвая в движениях, в реакциях, не такая ослепительная красотка, но для меня - самая что ни на есть, потому как - "души золотые россыпи". Чудное, чудное дитя.

Ребенок совершенно уникальный по отсутствию полагающегося по ее шести годам эго, что есть любовь к себе на первом месте, желание удовольствий для себя большее, чем для кого бы то ни было другого. Сережа купил им два змея разной расцветки чтобы запускать на берегу. Старшая вышла к завтраку первая и на вопрос Сережи, какой из змеев она выбирает (в смысле, что выбор за ней, а маленькой - что останется) ответила так: Я хочу этот. Но если она захочет его больше, я ей его отдам.

Тот, кто взрастил хотя бы одного ребенка понимает, почему ее ответ нас потряс. Немножко страшно за нее. Беззаботное лукавое дитя - синеглазка, легко играет на ее природной доброте и бескорыстной любви к ней, младшей и обворожительной. Если называть вещи своими именами, она ею легко манипулирует.

Collapse )

Адовы испражнения

Ушел из жизни Дэвид Боуи - ярчайший представитель рок культуры. Признаюсь, что услышал его и о нем впервые сегодня. И лучше бы не слышать.
В моем понимании он олицетворяет все самое низменное и порочное, что можно найти сегодня в западной культуре. И музыка его представляется мне адовым испражнением.
Странно, что некоторые люди с консервативными взглядами по некоторым вопросам могут говорить о нем и ему подобных панегирически.
Дело не только в том, что он был пропагандистом содомии. Вся его прогулка по этому миру носила характер манифестации всего, что для человека веры нестерпимо.
Авигдор Эскин

"И музыка его представляется мне адовым испражнением" - well said, неведомый мне Авигдор Эскин!
Вот прочла Эскина и задумалась: может я тоже "человек веры"?

Я тоже знать не знала, ведать не ведала (до дня его смерти) кто есть Дэвид Боуи. Collapse )