Соня Тучинская (tuchiki) wrote,
Соня Тучинская
tuchiki

И сними ты, сними, наконец, эту шляпку...




Ща буду сплетничать, а то и злословить. А что такого? Оскар Уайлд же говорил, что «хуже, чем сплетни о вас, может быть только их отсутствие». А Герцен мой любимый, вообще, называл сплетню десертом любой беседы.

В качестве объекта сплетни/злословия выступает Вероника Долина. Сама, можно сказать, последним своим ФБ постом и напросилась.

«Эта женщина в окне» в кокетливой соломенной шляпке - не селфи городской сумасшедшей, как вы могли бы предположить, а кумир моей (нашей) юности – Вероника Долина. "Эта книга пропахла твоим табаком", - когда-то я бредила ее песнями. И все ее ранние диски и книжечки стихов не только стоят на полках, а по сей день время от времени берутся в руки и слушаются, читаются...

А сегодня... Помните, у Михалкова в «Неоконченной пьесе для механического пианино», умный, ироничный муж говорит своей бесконечно доброй, наивной, и до изумления лишенной вкуса жене: "и сними ты, сними, наконец, эту шляпку...".

Ну, до вселенской доброты Сашеньки Платоновой нашей героине, скажем, как до луны. Помню, как Вероника Аркадьевна, забыв об изысканном имидже представителя московской либеральной элиты, с азартом простой хабалки бросалась на своих земляков-комментаторов, осторожно пытавшихся оспорить ее теорию относительно полной фальшивости фотографий, которые несли участники шествия «Бессмертный Полк». А вот, что касается безвкусия - тут она, судя по пугающим селфи и плохим стихам, без устали выкладываемым на public domain, Сашеньке еще и фору даст.

Но речь не об этом. Просто, судя по всему, день ото дня 61-летняя Вероника Аркадьевна нравится себе все больше и больше. Кроме себя, любимой, она на ежедневной основе постит фотографии целого выводка внучат, которые месяц за месяцем уныло продвигаются в сторону пубертатного периода прямо на глазах читателей ее ФБ. Наряду, но как бы и в пику статусу бабушки полдюжины внуков, Вероника Аркадьевна в своем блоге напропалую кокетничает, изо всех сил пытаясь звучать интригующе немногословно, чтоб выходило в духе раннего Хемингуэя, многозначительно и кагба загадочно... Одним словом, - на сплошном подтексте. Так томно дамы после пятидесяти ведут себя разве что только на сайтах знакомств.

К тому же, она до сих пор «женщина, которая поет». На свои музыкальные вечера она приглашает с лукавством ярмарочного зазывалы: «Только истинно безумные из вас придут на мой вечер в «Гнездо Глухаря» тогда-то и тогда-то».

Тут спору не выйдет. Безумные – от слова «только».
О ее песнях, эдак.. последних полутора десятилетий, – умолчу. В них вычурное жеманство соперничает с неуместным кокетством, до боли напоминая этим ее портрет в соломенной шляпке:

Приходи, пожалуйста, пораньше,
Хоть бы и мело, и моросило.
Поведи меня в китайский ресторанчик -
Я хочу, чтоб все было красиво.

Полгода назад "безумных", пришедших на ее концерт Сан-Франциско, отыскалось 12 человек. С учетом качества «песенок» – это много. Мне сказали об этой дюжине отважных поклонников Вероники Долиной устроители концерта Ларисы Герштейн, в скором времени имевшего место быть в том же зале. К Ларисе (с учетом ее неубывающего дара гениальной выступальщицы, поющей на 5 языках) пришло нас до обидного мало - человек 70. А Ларисе, между тем, лет, кажется, поболее, чем Веронике Аркадьевне, что не мешает ей, Ларисе, быть на сцене (и везде) магнетически неотразимой.

Значит дело не в годах, а в отсутствии стороннего критического взгляда на себя вкупе с продуктами своей жизнедеятельности, сиречь, своего...творчества. Рефлексия - извечное интеллигентское бремя. Лишившиеся его впадают в само-упоенноe одуреваниe от себя любимых. И вот, все это медленное, но верное опошление души, хотите вы этого или нет, с годами предательски проступает не только в вашем блоге, песенках и интервью, но и напрямую у вас на лице. Ну, а в зарослях синтетической магнолии на соломенной шляпке, оно просто чувствует себя как дома.

По каким-то неподвластным рациональному истолкованию ассоциативным связям, именно в связи с мохнатой пошлостью, навеянной блогом моего (нашего) бывшего кумира, пришло на память письмо Пушкина к Плетневу. Вообше, если у вас брезгливость к пошлости – нет лучшего антидота, как взять в руки двухтомник "Письма Пушкина к друзьям", и читать эту лучшую в мире эпистолярку подряд, ничего не пропуская.

В этом конкретном письме - как раз о грядущей старости, до которой автору письма не довелось дожить, хотя уже за два года до безвременной кончины ему казалось, что он, как и все мы, стареется: « И сам, покорный общему закону, переменился я».

А письмо поэту "пушкинского круга", профессору и Ректору Петербургского Университета Петру Александровичу Плетневу написано во время эпидемии холеры, в 31-ом году. "Нашему всему" – 32 года. Но, это просто прелесть, что такое, а не письмо.
Пушкину, значит, перед тем, как окончательно раскланяться, передаю микрофон.

П. А. ПЛЕТНЕВУ
22 июля 1831 г. Из Царского Села в Петербург
Письмо твое от 19-го крепко меня опечалило. Опять хандришь. Эй, смотри: хандра хуже холеры, одна убивает только тело, другая убивает душу. Дельвиг умер, Молчанов умер; погоди, умрет и Жуковский, умрем и мы. Но жизнь все еще богата; мы встретим еще новых знакомцев, новые созреют нам друзья, дочь у тебя будет расти, вырастет невестой, мы будем старые хрычи, жены наши — старые хрычовки, а детки будут славные, молодые, веселые ребята; а мальчики станут повесничать, а девчонки сентиментальничать; а нам то и любо. Вздор, душа моя; не хандри — холера на днях пройдет, были бы мы живы, будем когда-нибудь и веселы.
Жаль мне, что ты моих писем не получал. Между ими были дельные; но не беда. Эслинг сей, которого ты не знаешь, — мой внук по лицею и, кажется, добрый малый — я поручил ему доставить тебе мои сказки; прочитай их ради скуки холерной, а печатать их не к спеху. Кроме 2000 за «Бориса», я еще ничего не получил от Смирдина; думаю, накопилось около двух же тысяч моего жалованья; напишу ему, чтоб он их переслал ко мне по почте, доставив тебе 500, россетинских. Кстати скажу тебе новость (но да останется это, по многим причинам, между нами): царь взял меня в службу — но не в канцелярскую, или придворную, или военную — нет, он дал мне жалование, открыл мне архивы, с тем, чтоб я рылся там и ничего не делал. Это очень мило с его стороны, не правда ли? Он сказал: Puisqu’il est marié et qu’il n’est pas riche, il faut faire aller sa marmite 1). Ей-богу, он очень со мною мил. Когда же мы, брат, увидимся? Ох уж эта холера! Мой Юсупов умер, наш Хвостов умер. Авось смерть удовольствуется сими двумя жертвами. Прощай. Кланяюсь всем твоим. Будьте здоровы. Христос с вами.
22 июля. Пушкин

1) Раз он женат и небогат, надо дать ему средства к жизни (буквально: заправить его кастрюлю) (франц.)
Tags: Вероника Долина
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 26 comments