Соня Тучинская (tuchiki) wrote,
Соня Тучинская
tuchiki

Жильцы. Роза и Муза; Птицелов; Леночка.



"Жильцы" - Читать целиком в февральском номере "Невы"


Жильцы

Я их не искала. Они сами меня находили. Начиналось, обычно, с телефонного звонка. И где только они брали мой номер?
– Можно посмотреть вашу студию?
– Мы не сдаем.
– Но у вас же все равно пустует внизу, и с мебелью, а мне жить негде. Ну, хоть на пару месяцев.
– Какого вы роста?
– А зачем вам?
– Если выше метра восьмидесяти, не тратьте зря время. Потолки внизу – два метра.

Роза и Муза

Первой студию обживала Роза. В низкие потолки она вписывалась с солидным зазором, сантиметров эдак в пятьдесят. Так что в этом смысле, Роза к нашему жилью вполне подходила. Перевозил ее сын – высокий невозмутимый красавец с роскошными мопассановскими усами. Роза не доставала ему до плеча. Было странно думать, что когда-то он целиком умещался в крошечном теле этой суетливой женщины. Сын приехал в Америку давно, и, по словам Розы, настолько "хорошо стоял", как она всем, включая нас с мужем, желала бы "стоять". Правда, о причине, позволившей сыну достичь такого благополучия, Роза умолчала. Почему он при таком достатке поместил ее жить в студии за гаражом, также осталось невыясненным. Зато прояснились другие, совершенно ненужные мне, детали из жизни Розиного первенца.

– А рост-то, рост, вы видели такой рост у людей? Мальчик, был, не в року, большой, на сухую не пролезал, а воды ж отошли, – говорила она так взволновано, как будто воды у нее отошли этой ночью, а не 35 лет назад. Эту волнующую историю из области акушерства и гинекологии Роза поведала мне еще в гараже в первые пять минут нашего знакомства. Чтобы ненароком не услышал сын, которым Роза явно гордилась и, судя по всему, немножко побаивалась, говорила она почти шепотом, который влажной скороговоркой вливался мне в самое ухо. Тогда я еще не знала, что Роза обо всем без исключения говорит необычайно быстро и, как бы, слегка задыхаясь от волнения. Нескончаемый поток сознания изливался из нее свободно, как на кушетке у психоаналитика. Что-то в этой опасливо–назойливой скороговорке и во всем Розином облике напоминало героиню известного чеховского рассказа, которая по утрам "пила кофей безо всякого удовольствия". Не подозревая об этом, Роза была еврейской разновидностью этого бессмертного женского образа.

– Я по телефону забыла сказать, что с животными нельзя, – с трудом нашла я способ прервать Розу.
– А кошек, шо, тоже нельзя? – почему-то переходя на еще более низкий шепот, спросила Роза, глядя на меня жалобными глазами чеховской просительницы.
– Нельзя, – строго подтвердила я. – А что, имеется кошка?
– Да нет же ш, – не очень уверенно сказала Роза. Но заметив мой насторожившийся взгляд, с досадой махнула рукой: "Та за каких кошек вы говорите? Кошки мои в Одессе все пооставались."

Несмотря на то, что знакомство с этой женщиной с самых первых минут отозвалось во мне тревожным предчувствием каких-то мелких неприятностей, выходило так, что по всем условиям Роза в жилички проходила.
Я показала ей, как прямо из студии выходить на задний дворик и договорилась о ежемесячной оплате – в начале следующего месяца за предыдущий.

Объяснять ей, или кому угодно, почему с животными нельзя, я не собиралась. Мой бедный муж за сомнительное счастье жить со мной под одной крышей никогда не мог завести себе ни попугая, ни канарейку, ни, даже, морскую свинку, не говоря уже о собаке, или кошке...Когда у человека с юности бессонница – его свет лунный донимает, а уж домашние животные в деревянном, насквозь прослушиваемом доме, точно – лишние. Из–за этого у меня всегда было какое-то неясное чувство вины перед ним. Если бы он женился на нормальной женщине, то, наверняка, завел бы дома целый зверинец. А так, у него был только аквариум. Огромный, роскошный аквариум с красивой подсветкой, с морской флорой на дне и рыбами неправдоподобно-экзотических форм и расцветок. Рыбы молчат – в этом их преимущество, но, с другой стороны, даже самую редкую золотую рыбку за ухом не потреплешь. Каждый раз, когда он заигрывал на улице с чужими собаками или ласкал в гостях хозяйских кошек, я с грустью сознавала, что лишила его удовольствия, легко доступного любому другому смертному. Так бездетная женщина испытывает боль, каждый раз, когда видит, с какой радостью ее муж возится с соседскими ребятишками.

Больше всего люди любят говорить о себе. Вот я, прямо на ваших глазах забросила Розу, как только заговорила о своей бессоннице. Хотя, вспоминать об этой женщине пока она жила у меня, мне, как раз, и хотелось не чаще одного раза в месяц – в день платежа. Просто в то время мне было вовсе не до жильцов. Если о Розином первенце можно было уже не волноваться, то наш как раз входил тогда в "переходный возраст" и до обморочного состояния пугал меня своими выходками. Каждый день новыми. Бесконечные вызовы в школу. Мелкое домашнее воровство. Заброшенные занятия скрипкой. Подозрительное окружение. Когда-то мне помогали такие старомодные средства от бессонницы как вечерние прогулки и стакан теплого молока на ночь. Но уже года за полтора до появления в нашем доме Розы не помогало ничего, кроме убойных доз снотворного, да и с ними ни разу не удалось доспать до будильника. Ни сделанные на заказ деревянные жалюзи, которые не пропускали свет даже днем, ни сверх–технологичный матрас, принимающий форму тела, не оправдали затрат.

.................
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments