April 5th, 2018

сила меьшинства

Об отце - вдогонку двум предыдущим постам

Через шесть лет, тоже в апреле,  пришел черед хоронить Илюшу. Когда они оба были живы, Илюша навещал его редко, поэтому, наверное, я  хотела, чтобы хотя бы по смерти они  были рядом. Ведь  старик мой любил Илюшу не только больше меня, но и больше всего и всех на свете.

Во все его узилища он писал ему письма,  старательно выводил корявым своим почерком  длинные нравоучительные послания. Но сначала он писал черновики. Много черновиков. Он был у меня не шибко грамотный – начальный хедер, да семь классов аннопольской средней школы, так что черновики не спасали от ошибок. В этих письмах он рассказывал внуку о том, как остался сиротой в 11 лет, так как мать его умерла от болезни молодой, а потом нацисты, зайдя в их местечко, убили там всех, включая его отца Зусю и сестру-погодка - 15-летнюю Сару. А он не скурвился. Не запил. И, пусть Илюша поверит, что и не курил никогда. И даже во время войны, в 18 лет, на передовой не пил и тех 100 граммов, которые полагались каждому бойцу перед боем. Отдавал свою долю товарищам, и за это с ним все хотели дружить. Еще он писал ему о красоте вокального пения. О Шаляпине. О том, что Илюша непременно должен послушать, когда выйдет на волю, "Элегию Массне" в исполнении Шаляпина. Так же он обещал при первой возможности поделиться с ним совершенно уникальными записями хора рабов-иудеев  из оперы Верди «Набукко», причем, не в одном, а в целых  двух разных исполнениях. Иногда он забывал писать имя на конверте, а только "номер заключенного". Когда я ему на это указывала, он отвечал: "Ничего, бандита и по номеру найдут". И не справившись, начинал плакать и показывал мне рукой, чтобы я вышла, так как стыдился своей слабости передо мной. Он ушел из жизни, рыдая об нем.

Если мне есть за что благодарить Б-га, так это за то, ему не  пришлось слушать Кадиш по Илюше, сидя рядом с нами на почетных местах, выделяемых на похоронах для родственников усопшего.

Collapse )