November 6th, 2017

сила меьшинства

За что я люблю Юлю Беломлинскую

А вот за такие самопальные рецензии, которые она постит в своем ФБ. Если приведенная здесь вам пришлась, значит мы "одной крови".

Дерзкая девка, ностальгически (для меня) питерская, настолько - что более - невозможно, при матерке, вся наскРозь книжная. А значит своя. Манера облекать мысли в слова - неотразимая.

Я с нею в минувшем мае дважды имела честь отобедать в Питере. Юля нищая, как церковная крыса, и при этом - чрезвычайно уверена в себе. Мне эта комбинация жутко импонирует. Живет она в живописно-богемной берлоге почти на углу Невского и Большой Конюшенной. Ко сну отходит к 6 утра. Встает после двух пополудни. Когда я засобиралась в 12 ночи домой – очень удивилась. Самое, мол, время – разговоры разговаривать.

С близкого расстояния она проигрывает, как, собственно, и мы все, без исключения. Ее надо читать, а не дружить с нею. Она автор дивной книги: «Бедная девушка». Там есть глава о садо-мазо заведении в НЙ, куда будущий автор «Бедной Девушки» с горя пошел работать женщиной-master, с плеткой в руках и в черных сапогах по самый пах. Но и этой главой не стоит брезговать, ведь и ее читать безумно интересно, такие там «типы» и работниц и клиентов вырисовываются под легким, живым и милосердным, (вы сразу это ощутите, что ей "всех жалко" ) пером Ю.Б. Читайте "Бедную девушку". Он опубликована. Есть и on line. Правда, новое издание - мат-фри. Это глупо и непродуктивно. Чем, к примеру, можно заменить "А хули?", чтобы вышло также выразительно и коротко, причем в самых разнообразных обстоятельствах.

Короче - читать Юлю – редкостное удовольствие.

Она ведь ебанутая на всю голову. В хорошем смысле этого слова.

Мамедова Афанасия знаю, как Выпускающего Редактора Лехаима.

Под его чутким руководством мое эссе о Шмулике Мушнике в Лехаиме из полнокровного 18-ти страничного обратилось в Лехаиме в худосочное из 6-ти. Это потребовало 2 недель интенсивной переписки с Афанасием. Он держит нос по ветру, точно, как Юля пишет о его прозе. Шмулика моего из яростно правого поселенца превратил просто в израильского эстета-художника. Любопытно, что Афанасий, живя в Баку, взял нееврейскую фамилию матери, вместо, как то полагается, отца-еврея. Ведь "Мамедов" ближе к титульной нации и в Баку носитель ее легко сойдет за «национальный кадр». Переехав в Москву Афанасий женился и дал дочери фамилию жены, уместную в Москве, куда больше, чем Мамедов.

Чтобы было понятно, почему Юлю так волнует армянский баку: она дочь еврейского отца, художника Михаила Беломлинского и матери, писательницы (мною высочтимой) Виктории Беломлинкой, из еврейско-армянской семьи, жившей в армянском квартале Баку.

Итак, для тех, кто не может читать ФБ, Юля Беломлинская:

«Фрау Шрам» мне довелось прочитать еще в пору номинаций Букера. Я открыла эту вещь с огромным интересом и надеждой.
Четверть моей семьи - бакинские армяне.
Родом все из того же Карабаха. Так важно было прочитать про свою – родную кровь. Как она течет по улице.
Но крови в этой книге нет.
Есть унылая жидковатая малафья - хорошего еврейского мальчика, избалованного уютным бытом и понимающей семьей. Писательского сыночка.
(Как это называется «сыпис»?) Примостившегося в Москве в литературном институте и занятого в этой жизни только перемещениями своего драгоценного уда. Он им помахивает, как хоботом от Москвы до самых, до бакинских окраин.
Автор-герой подробнейшим образом рассказывает нам, читателям, как проходит его день. Как он встал, пожрал, посрал, поебался. Посмотрел телевивизор.
Он не сомневается в том, что все это для нас – драгоценные сведения. Ведь для его хорошей мамы - это безусловно, драгоценные сведения.
Ничего что все это написано вялым скушным языком.
Зато он очень знает, как писать правильные московские книжки. Умеет выбирать нужную сторону. Ну конечно, в проармянской Москве - основная идея «Фрау Шрам» – что вот суки- азеры, отобрали у хорошего мальчика его любимый город Баку, такая идея –катит. Именно эту идею я, как пытчивый читатель, все же заметила, вычленила из его вяленького ЖЖ - выдаваемого за прозу. Какой правильный мальчик. Все на месте, все кодовые слова и выражения употреблены.
Некая Нинка – пишущая диссертацию по Довлатову. И отец Александр Мень, который так порадуется в могиле за появление нового крещенного еврея- нашего заиньки.
«…Я крестился,чтобы крещенных евреев стало больше…»
Ах ты прелесть моя.
И конечно история с походом на баррикады, с отцом, бок о бок, на защиту Москвы. Правда все звучит невероятно интересно? Не обольщайтесь, это я так рассказываю. Это я, вероятно, владею даром слова.
У Мамедова о любом событии будь, то баррикада или любовная сцена, читать тоскливо до невозможности. Все серым-серо.
Но зато каждая строчка книги вопиет : ребята, я наш! Я ваш! Леволиберальнй. Московский. Не забудьте меня, я в очереди. На раздачу пирога. И пирог ему конечно выдадут. Судя по тому, что его старательно номинируют уже на вторую премию, парень явно в нужной тусовке. При полной литературной несостоятельности. Своим джентельменским набором, правильной позицией, он компенсирует абсолютнуюю бездарность текста. Читать «Фрау Шрам» – невыносимо трудно. Сознание вязнет в плохой прозе, как муха в дерьме.
Там не просто суки-азеры. Они еще и бывшие партейцы. То есть дважды правильно расставлены акценты. Но все это там, на заднем плане. На переднем – физическая жизнь организма. То, что надобно писать в письмах любимом мамочке, вынуто, растиражировано, названо прозой.
Я эту вещь воспринимаю как личное оскорбление. Потому что Баку действительно перестал быть международным городом. И нет больше того бакинского Двора-Ковчега, в котором все люди-братья, в котором когда-то росла моя бабушка. И вся эта идиллия залита кровью. И в Америке мне приходилось видеть смешанные армяно-азербайджанские пары. И слышать страшные слова:
- Я видел, как толпа ребенка разорвала. Своими глазами. Мы – не люди! Зверье.
Вот мои дети. В них моя кровь. Что я им скажу: дети, ваш отец – зверь? В вас половина крови – зверья?
Это говорил оперный певец из Баку. Убежавший с армянской женой- пианисткой.
А я его уговаривала, что не бывают народы-звери. И не бывают народы-убийцы.
Еще:
В Австрии, в эмигрантской очереди рассказывает бакинский еврей. С жутким кавказским акцентом:
- Я все имел, слушай, да? Хорошо, дружно жили, слушай, да? А потом прибежали, кричат: иди смотреть! Там на улице человека в куски разорвали, да?
А я не пошел эти куски смотреть, да? Я не стал смотреть, чьи это куски: армянина, еврея или азербаджанца! Мнэ нэ важно было, да? Не пошел куски смотреть! Я понял, что нэ хочу в таком месте жить! Где на улице могут человэк в куски разорвать!
Я сразу пошел а авыр и подал докумэнт, да!
Не пошел куски смотреть. А Мамедов, он безусловно, правильно разобрался в кусках. Кибиров писал «с кровью красною чужою…».
В данном случае, я могу назвать кровь, пролившуюся на улицах Баку, кровь, которую в романе «Фрау Шрам» – этот московский озорной гуляка оскорбил, своей родовой кровью.
Мамедов вылез из под мамочкиного подола и влез, туда, куда ему лезть не следовало.
Он оскорбил моих несчастных предков повыбитых еще в ту резню 1905-го года. Оскорбил он саму историю многовековой вражды двух народов, страшную, непрекращающуюся по сей день, несоразмеримую с его чахлой писаниной.
И о крови наверное следует писать кровью, а не розовой малафьей.
Писал бы жалкие тексты про Нинку и Довлатова. Про выебку квартирной соседки. Но мальчик знает что делает – Баку, это тема.
У писателя Мамедова уже есть свои критики. За его спиной стоит целая команда клакеров. Михаил Эдельман, Дима Быков, Кирилл Анкудинов - все они высоко ценит могучий талант писателя Мамедова.
Я уверена что Мамедова ждет светлое писательское будущее и долгая творческая жизнь. С премиями, конференциями, домами творчества, грантами и преподаванием в западных университетах. Крещеный еврей из Баку. Сын писателя-правозащитника. Друг Димы Быкова и Миши Эдельмана. Мальчик готов к получению – всего. Вероятно, у него никогда не будет только одной вещи – читателя. Но то ведь совсем не важно. Он и пишет то не для читателя. А для себя. Суходрочка называется.
Я думаю, что Мамедову помогут получить все пироги и занять все места. Парень – из тех самых кулуаров. За его спиной стоит вполне сплоченная команда. Не удивлюсь я и обнаружив его имя в нацбестовском шорт-листе. Но мне лично в этом случае будет очень стыдно. Перед кусками. Хоть я и
не ходила смотреть – чьи они.
конец рецы
Главное как в воду глядела - все у чувака
сложилось
как я предсказала 15 лет назад...