July 2nd, 2017

сила меьшинства

"а с небесной бабочкой в сетке на вершине дикой горы." - к 40-тию со дня смерти Набокова



Есть два (из известных мне) сбывшихся пророчества Набокова.

"Я наверняка знаю, что вернусь в Россию, во-первых, потому что увёз с собой от неё ключи, а во-вторых, потому что... через 100, 200 лет буду жить там в своих книгах."

Первое предсказание - кажется теперь очевидным, как аксиома.

"...И умру я не в летней беседке
от обжорства и от жары,
а с небесной бабочкой в сетке
на вершине дикой горы."


А вот второе, поэтическое, вряд ли покажется таким уж очевидным читателям, лишь поверхностно знакомым с биографией Набокова. Для них земное его существование завершилось согласно всем канонам буржуазного благополучия: в дорогой клинике, под присмотром врачей и частных сиделок. На самом же деле, в этих строках Набоков поэтически и пророчески предсказал причину своей смерти за пять лет до того, как 2 июля 1977 года она настигла его на больничной койке в швейцарской Лозанне. Дело в том, что цепь печальных событий приведших к этому дню, началась летом 1975 года на высокогорном швейцарском курорте Давос, где они с Верой, как и было предсказано, охотились на бабочек.

В конце июля семидесятишестилетний Набоков, забравшись в Давосе на высоту 1900 метров, поскользнулся на крутом склоне и упал. Сачок его скатился еще дальше вниз и зацепился за еловую ветку. Набоков потянулся за сачком, снова упал, ушибся еще сильнее, чем в первый раз, — и понял, что не может подняться. Он стал дожидаться, пока над ним проедет вагонетка канатной дороги, но туристы увидели, как он машет им и смеется, и решили, что у него все в порядке. Только на обратном пути вагоновожатый заметил, что загорелый старик в шортах лежит все на том же месте, и послал ему на помощь двух мужчин с носилками. Набоков пролежал на склоне два с половиной часа.

Переломов у него не обнаружили, но пришлось провести несколько дней в постели. В конце месяца он уже вновь ловил бабочек, хотя и с другим сачком — старый так и остался висеть на ветке, «как лира Овидия». Впрочем, родные Набокова считали, что он так никогда до конца и не оправился после этого падения. Его дневник последнего года жизни – летопись нескончаемых страданий души и плоти.

Collapse )

P.S.

Если будете в набоковском Монтре (это совсем недалеко от Милана), помните, что та половина 6-го этажа в "Монтре-Палас", где он жил последние 17 лет своей жизни, где написана его гениальная "Ада" и "Бледное пламя" и "Poems and Problems", сдается, как обычные гостиничные номера. Мы в свое время этим не воспользовались в силу слишком сильного, как бы даже реактивного свечения, исходящего от этих комнат. Но кого-то это, напротив, может привлечь. В ресторане этого отеля мы разговаривали с работниками, помнящими аристократическую русскую чету и их кулинарные и винные предпочтения.