March 12th, 2017

сила меьшинства

Приключения желтого чемоданчика или Отправляйте меня в Израиль...



Вот коротенько прелюд к моей новой текстовке под выше обозначенным названием.

Рассказку, которую я послала в московский иллюстрированный еврейский журнал (т.н. 'глянец", но так  как он еврейский глянец, журнал умный), охотно туда приняли, но со словами, что "от всего дамского в тексте надо решительно избавиться". Я малодушно согласилась. Потом там решили, что положат его в корзину портфель редакции до следующей Хануки, так как рассказ внезапно представился Выпускающему Редактору Ханукальной историей. Видимо, описанное в рассказе он отнес по разряду ханукального чуда.
Ну, тут уж я не выдержала и написала ему, что, мол, кто же его знает, что с нами со всеми может случиться до декабря. И действительно, а что если "4 мая 2017-го года Земля налетит на небесную ось", как истово веровала булгаковская Дарья Петровна относительно той же даты 1925 года.
А если честно, то к Хануке этот рассказ имеет более чем опосредственное отношение. Примерно такое же, как к городу Торонто. Ведь я могла написать, что лечу в Израиль на Пурим через Франкфурт. И тогда, убрав из него все "дамское", его бы как раз на Пурим и пришлось опубликовать. И сделался бы не рассказик, а полное говно, с ударением на первом слоге. Так что, опубликав его на "Чайке", а не в глянце, я еще на евреях как бы и наварила.

Просто этот еврейский глянец, кажется, последний художественно-публицистический журнал на русском языке, где до сих пор старомодно платят авторам, поэтому авторов, в тайной надежде на литературный гонорар, тянет туда как магнитом.


Короче, вот рассказик в его девственном статус кво:

Приключения желтого чемоданчика ИЛИ Отправляйте меня в Израиль

Бывают такие невыдуманные истории, сюжет которых, несмотря на его абсолютную подлинность, принадлежит к категории, именуемой в русском фольклоре "небывальщина да неслыхальщина". Одну из таких историй я и хочу вам рассказать.

Итак...

Она любила приезжать в Израиль зимой. На Хануку. Это был ритуал. Она сама его придумала. Каждая следующая свеча - в новом городе. И порядок городов был одним и тем же. Первая свеча - в доме друзей в Хайфе, последующие шесть - по одному и тому же маршруту в городах и поселениях Израиля, и, наконец, последняя, восьмая, - в ликующей толпе вокруг гигантской Ханукии у Стены Плача. В этой ритуальной неизменности маршрута была особая прелесть. А друзей в Израиле было у нее в ту пору так много, что с лихвой хватило бы не то, что на восемь - на двадцать восемь городов и весей. Всем и каждому из старых друзей по неизжитой советской привычке полагалось что-то вручить при встрече. Для всего этого сувенирно-подарочного хлама пришлось когда-то приобрести внушительных размеров чемодан, который не нравился ей еще в момент покупки - настолько эта громоздкая посудина не вязалась с ее более чем невыдающимся ростом.

... Не годится, ни к черту не годится зачин. В кои веки решилась написать рассказ от третьего лица, от имени абсолютно не похожей на меня саму, - не в меру восторженной, по-детски эгоцентричной, утомительно бескомпромиссной, но, вместе с тем, чем-то неизъяснимо привлекательной героини, - как тут же поняла, что "рожденный ползать, летать не может". Нестерпимой фальшью веет от всех этих "она", "ее", и прочее. Так что, окончательно осознав скромные пределы отпущенных "ей" свыше дарований, "она" без лишних раздумий переходит на уютное обжитое привычное "я".

Итак...
Я "до слез, до детских припухлых желез", до глупого желания залечь в израильский госпиталь с чем-нибудь мелким и неопасным, вроде сломанной ключицы, не люблю уезжать из Израиля. Вот и тогда, три года назад, сидя в такси на пути из Иерусалима в Бен-Гурион, я молчала, глотая слезы. Не хотелось говорить о "погоде" с таксистом, выходцем из Ирака или Ирана, хотя именно о погоде как раз говорили в ту зиму все. Иерусалим, из которого мы, стоя в пробках, никак не могли выбраться, лежал в снегу. О "погоде" не хотелось, а о своем девичьем... Вряд ли бы он понял, почему я постоянно возвращаюсь в эту безумную страну, как домой, а домой, в "самый романтический город Америки", лечу, как в комфортабельные гости. Выгружая из багажника мой заметно поистрепавшийся в бесчисленных поездках чемодан, таксист-мизрахи неожиданно заговорил по-русски, причем с обаятельным грузинским акцентом: "Женщина, зачем дыван стары за сабои возишь, a? Скажи мужу, что пуст тэбе женски чимоданчик купит."

... Три года пролетели, как не было. И вот, мой новый, идеальных для женщины пропорций желтый чемоданчик фирмы "Tommy Hilfiger " отъезжает от меня в аэропорту на ленточном конвейере с продетой через ручку биркой "San Francisco-Toronto-Tel-Aviv". В этот раз, соблазнившись невиданной дешевизной билета, я летела в Израиль через Торонто, а мой приветливо посверкивающий яично-желтыми боками кейс уже без моего участия - прямиком в Тель-Авив. Вот и отлично, подумала я, провожая его взглядом, уже и название есть для моего следующего травелога: "Приключения желтого чемоданчика".

Вы замечали, что крупным неприятностям часто предшествуют мелкие? Видимо для того, чтобы человек успел пообвыкнуть.Collapse )