January 8th, 2015

"Вы не знаете, что такое Люша..." - памяти Елены Цезаревны Чуковской

В "Чайке", март, 2015


На этот текст меня подвигнул вопрос одного моего знакомца, автора прекрасных литературоведческих эссе на темы русской классики. Увидав траурное объявление о ее смерти, он спросил: "А кто есть Елена Цезаревна Чуковская?" И тогда я подумала, ну, если уж он..., и засела писать очерк ее памяти, который можно рассматривать как развернутый ответ на вышеозначенный вoпрос.


images huck_lusha l`sha

Минувшей весной, после страшной и непоправимой беды приключившейся со мной, я решила поехать в свой родной город. Отдышаться, походить по местам, где рос мой сын, подумать о том, что делать дальше со своей жизнью. Остановилась в неслучайно выбранной гостинице на улице Рубинштейна. "Вы хотите номер окнами во двор или на улицу?" - спросили меня. "На улицу", - не раздумывая ответила я, зная, что буду жить напротив "утюга" - знаменитого питерского дома у пяти углов, где провели два счастливейших года свой жизни Лидия Корнеевна Чуковская, Митя Бронштейн и маленькая Люша. Мне хотелось по утрам видеть окна квартиры, где Люша усаживалась прямо на исписанные ее гениальным отчимом листы, а он не сердился и, аккуратно передвигая ее босые ножки, продолжал свой труд по космологии в ошеломительной для непосвященных области "расширения вселенной". Этот умилительный эпизод описан Лидией Корнеевной в "Прочерке" - предсмертной, без сомнения самой великой и самой дорогой для меня из всех ее книг. А издан и откомментирован "Прочерк" той самой "маленькой Люшей", Еленой Цезаревной Чуковской, известие о смерти которой пришло в эти дни из Москвы. Кто-то равнодушно пожмет плечами: 83 - возраст вполне солидный, а знаменитая фамилия никому не гарантирует бессмертия.

Того же, кто, зная о ней, отличал и любил ее, известие это сразит ощущением страшной и невосполнимой потери. С ее смертью осиротел дом-музей Чуковского в Переделкино. Еще в далеких 70-х она начала водить по нему первых посетителей, и потом до конца жизни поддерживала его из своих личных средств. Осиротевший переделкинскикий дом - это только малая часть осиротевшей без нее русской культуры. Она была последней, кто по непреложному наследному праву, через мать и деда, связывал нас живой непрерывающейся традицией с Ахматовой и Пастернаком, с Россией Серебрянного Века. И вот эта ниточка оборвалась, и восстановить ее некому. Не осталось людей, равных ей по безупречности манер и нравственного чувства, по генетически усвоенному благородству слов и поступков.

Вообще, Чуковские сыграли такую непомерно громадную роль в моей жизни, что благодаря им даже в начале 80-х, в самые душные годы брежневской безвременщины не оставляла надежда, что "силу подлости и злобы, одолеет дух добра".Collapse )