tuchiki

Categories:

Жильцы — часть 3

Часть 1 --->Часть2 --->Часть3 

Леночка

Не успел в комнатe за гаражом увянуть роскошный букет  белых гладиолусов, как в ней объявился новый жилец. Вернее, жиличка. Привела ее моя знакомая. Мы когда-то начинали вместе, буквально прилетели на одном самолете, и с тех пор встречались раз в год в этот день у них или у нас. Кроме этой общей даты нас давно уже ничего не связывало. Но отказать ей я не могла.

- Выручи, - взмолилась она. - Одноклассница бывшая. Шестой месяц в проходной у меня живет. Сил моих больше нет. 

История Леночки, так звали ее гостью, легко могла послужить сюжетом современного плутовского романа о похождениях молодой русской авантюристки.

В конце 90-х жена известного в Хабаровске футбольного тренера и мать трехгодовалого ребенка взяла в банке ссуду на открытие ресторана в престижном районе города. Дело так резко пошло в гору, что через полгода сюжет о ресторане и его хозяйке  транслировался по местному телевидению в качестве примера успешного частного предпринимательства. В те годы действовала американская программа "Next Generation", созданная для развития бизнеса в стране, которую еще недавно числилась "врагом номер один". Предприимчивой Леночке предложили в составе группы молодых бизнесменов проехаться по крупным городам западного побережья Соединенных Штатов, чтобы поучиться тонкостям ведения ресторанного бизнеса. Бездушные янки в Американском консульстве города Владивосток взяли с нее подписку, что она в положенный срок вернется на родину. Но она не только не вернулась, а в самое кратчайшее время получила вид на жительство. Самое же невероятное в этой истории то, что Леночка сумела прибиться к одной хорошо известной мне еврейской конторе, оплатившей ей высоко котируемые среди эмигрантов курсы медсестер.

Почему она нарушила слово и не вернулась домой к малолетнему сыну и мужу-тренеру, и как ей, русской, да еще  владелице успешного бизнеса удалось стать клиенткой благотворительной еврейской организации - об этом бывшая одноклассница Леночки умолчала. 

Не вникая в детали, я просто выполнила чужую просьбу - взяла Леночку на постой.

К появлению новой жилички я отнеслась довольно равнодушно. А вот у нашего сына-студента, Леночка вызвала живейший интерес. Он пребывал еще в том незрелом состоянии мужского ума, когда женщины оцениваются исключительно по достоинствам или недостаткам телосложения, а идеальные пропорции леночкиной фигуры бросались в глаза даже при самом мимолетном взгляде.

Сын, обладатель обманчивой славянской внешности, назойливо кружил вокруг нас, то и дело под какими-то фальшивыми предлогами вклиниваясь в разговор. Леночка, безошибочно отнеся это на свой счет, заметила с довольной улыбкой: "симпатичный какой, на Есенина молодого похож". 

Странное дело, но улыбка, которая часто красит самые невзрачные лица, придавалa ей сходство с каким-то малопривлекательным зверьком из отряда мелких грызунов. Но стоило улыбке исчезнуть, как Леночка вновь оборачивалась молодой,  по-славянски миловидной женщиной.

От других эмигранток ее отличала свободная небрежность туалета, заметная в самых мелких деталях. И, пожалуй, это было то единственное, что мне в ней понравилось. Короткие льняные шорты подчеркивали стройность ног, отполированных до гладкости морской гальки. К этому следует добавить холщовый рюкзачок за спиной, тряпичные тапки в бело-синюю полоску и схваченный резинкой тугой белобрысый хвостик, полу-прикрытый цветной банданой. Что говорить, Леночка прекрасно усвоила тот непарадный легкомысленный стиль, который принят здесь всегда и везде кроме свадеб, похорон и офисов, да и то не всех. Возраст ее на первый взгляд определялся в широком диапазоне от двадцати пяти до сорока. 

В первый же вечер Леночке был вручен длинный кондуит, содержащий перечень всех запрещенных животных, включая говорящих попугаев, дрессированных мышей и ручных питонов. Ознакомившись с ним, она, не задав ни единого вопроса, заметила, что в платяном шкафу недостает "плечиков".  Просьба была  вполне законная.  Три огромных чемодана из Хабаровска, плотно набитых вещами требовали значительно большего количества вешалок, чем те, которыми легко обходились ее предшественники.

Интересно, что мой хваленый дар угадывать прошлое с Леночкой не сработал. То есть, натурально, дал полный и абсолютный сбой. При первом разговоре с ней никаких видений в лице мужа-тренера и брошенного на его попечение младенца, не возникло, а так - забрезжило что-то муторное, с рваными краями, неопределенно-болотного цвета. Глупо, конечно, но я решила держаться от нее подальше и ни в какие обстоятельства ее жизни не вникать.

В конце разговора она сказала:

- А чего вы мне выкаете? Я вроде моложе вас буду. И, вообще, я больше на "ты" привыкла.

- А я, как раз, больше на "вы", - сказала я, наивно полагая, что этим раз и навсегда устанавливаю дистанцию между нами.

Никакой дистанции, однако, не понадобилось. 

Весь первый месяц снизу не доносилось ни шорохов, ни запахов, ни звуков. Казалось, что в комнате за гаражом обитает святой дух. Частично, это было именно так. Плитой Леночка принципиально не пользовалась, а жизненные силы поддерживала исключительно амброзией из клубники и цитрусовых. Чай кипятила в микроволновке. Истину, заключенную в двустрочьи "если есть у женщины фигура, женщина уже совсем не дура", она чуяла безошибочным инстинктом зверька. Вот почему, только изредка этот неземной рацион нарушался бутербродами с соленым лососем, к коим Леночка пристрастилась еще в Хабаровске, городе на реке Амур, известном своим рыбным промыслом. 

Изнурительная диета, которой неукоснительно и с большой пользой для себя придерживалась Леночка служила для меня немым укором. За последние 10 лет мне не удалось похудеть ни на один фунт, не говоря о намеченных 10-ти.  Хотя, для каждого, кто меня знает, очевидно, что и этих 10-ти было бы совершенно недостаточно. Достижению этой скромной цели - всего один фунт в год ! - мешал притаившийся во мне врожденный и потому неизлечимый дефект. С раннего детства я любила сам процесс потребления пищи. Кроме рыбьего жира мне нравилось буквально все, что родители вкладывали в мой рот... даже манная каша, которая вызывала рвотный рефлекс у большинства нормальных детей. Уже здесь, живя в полном достатке я могла в одиночестве под ломоть черного хлеба потребить банку шпротного паштета, которым наиболее уважающие себя питерские алкаши брезговали еще в годы полного застоя. Возможно, что в этом рискованном акте кроме основного базового дефекта неосознанно проявлялась моя  неутихающая тоска по прошлой жизни...

Через месяц  Леночка попросила о помощи. Лето кончалось, приближались курсы медсестер. Она приобрела новый компьютер, но не знала, что с ним делать. Я нехотя спустилась в студию. На полу в открытой коробке стоял компьютер. На кровати лежали детская одежда и игрушки: кукольного размера башмачки и джинсы вперемешку с жирафами и тиграми, с выпирающими от избытка поролона боками.  

Заметив  мой задержавшийся на этой странной картине взгляд, она деловито пояснила:

- Вот, посылку домой собираю. 

Я промолчала.

- Сын у меня в Хабаровске остался. Ванечка, - также по-деловому сказала она , но на слове "Ванечка" голос ее предательски дрогнул. 

Я продолжала возиться с компьютером, не проронив ни слова, но это ее ничуть не смущало.

-  Ты не понимаешь, - переходя от возбуждения на "ты", продолжила она, - это был единственный шанс у меня. Если б мужу сказала, что останусь, он билеты на самолет порвал бы, не выпустил меня.

- Но почему вы не захотели вернуться домой?  Вы же там родились? - спросила я,  невольно выдавая, что знаю о ней больше, чем она успела рассказать.

- Ну, и  что с того, что родилась? А если я там все ненавижу, - ответила Леночка и в глазах ее занялся  какой-то нехороший огонек.

- Что все? - спросила я, тоскующая по городу своего детства ровно столько, сколько здесь живу.

- Все, говорю ж вам, все. Комары и пьянка. Больше там ничего нет. И бизнес был, и деньги, и машина. Все было. Ну и че толку? Мой день рожденья отмечаем, друзей позвали  - мат, пьянка, блядство. На реку едем, на пикник, друзья позвали  - мат, пьянка, блядство.  А комары летом, во такие, не хочешь? - разводя большой и указательный палец на максимально возможное расстояние, азартно сказала она.

- А как же Ванечка? - с ужасом спросила я, оторвавшись от компьютера и бессознательно переводя взгляд на крошечные сандалики, грустно притулившиеся под боком у громадного пучеглазого хищника. 

- А что Ванечка? Вот устроюсь здесь, найму опять адвокатов, отсужу у мужа. Будет мой ребенок жить по-человечески. Как люди живут. Я непьющая. Порядок люблю. Спортом люблю заниматься. Танцевать люблю, - с гордостью перечислила она свои основные достоинства.

- А каким спортом? - просто, чтобы поддержать разговор спросила я.

- В теннис люблю играть, на лыжах горных люблю кататься. А здесь в клуб престижный записалась. Танцы там для одиноких. Мужики все непьющие. Врачи есть, адвокаты. Сейчас свинг проходим и ламбаду. 

Я молчала, думая о муках, которые будут  одолевать ее при любой, самой мимолетной мысли о сыне. Но потом не смогла удержаться и спросила, как ей удалось получить направление на курсы медсестер. 

- А я половину баксов, которые с собой привезла - в адвокатов американских вбухала. Доказала, что еврейка по бабушке. А у них -  это значит еврейка и есть. И, что значит надо мной дискриминация там была, - довольная собою, своей практичностью и  правильным вложением денег охотно поделилась со мной Леночка.

Это "у них " не оставляло сомнений, что став по случаю галахической еврейкой, она не догадывалась, что снимает студию у "своих". Не исключено, что именно роковое сходство нашего сына с молодым Есениным и сбило ее с толку.

- Но ведь у вас там был успешный бизнес. Как же удалось доказать про дискриминацию, - неизвестно для чего настаивала я.

- Что значит как?  За деньги. Документы бабушке на еврейку переделали. Вот как. Мне здесь и мебель старую от евреев предлагали, а мне ни к чему. Подруга сказала - у вас с мебелью сдается.

Простодушная открытость, с какой Леночка поделилась со мной криминальной историей своей жизни, подкупала. Понятно, что после таких признаний ни о какой дистанции уже не могло быть и речи. Сказать откровенно, меня это не только не расстроило, а даже обрадовало. Леночка относилась к типу людей, которых в близком радиусе не было у меня ни там, ни здесь. Но, именно новые непонятные мне люди, а не служба, природа или даже книги и вызывали у меня самый острый, хотя и не до конца бескорыстный интерес. Ведь каждый раз, говоря с ними, я как бы мысленно доставала записную книжку. 

Больше всего я любила, когда она рассказывала мне свои сны.

- А мне вчера Бог приснился.

- Да ну? А как он выглядел? 

- Ну, как - как?  Как на картинках рисуют. Балдахон белый, волосы волнистые такие, а глаза -  грустные-грустные. Коричневые, вроде бы. 

- А что он сказал? 

- Ничего не сказал. Спросил только, - ну, как живешь? 

- А ты?

- Я ему все рассказала.

- А он?

- Сказал, что правильно я все делаю. 

- Ну, а потом?

- А потом...взлетел...

Выучиться на медсестру в Америке - дело непростое. Для Леночки же оно оказалось почти непосильным. Выполнение многих заданий требовало хорошего английского и достаточно высокой компьютерной грамотности. Увы, и то и другое давалось ей с большим трудом. Услышав на курсах о каких-то коварных вирусах, которые через дискетки переносятся с одного компьютера на другой, она пришла в волнение и, не доверяя мне, спросила у мужа: "А для человека это не опасно?" Просто ко всему, что имело отношение к здоровью, Леночка относилась необычайно ответственно. Муж потом долго и до всхлипов смеялся, но все равно никак не мог понять, почему я так охотно, по первому же зову спускаюсь в студию. Он не подозревал, что после каждой такой встречи моя воображаемая записная книжка пополнялась очередными бесценными записями: Там (в Хабаровске) я думала, что я нефотогигиеничная. А здесь смотрю - очень даже хорошо получилась. Главное, чтоб специалист настоящий снимал.

Кстати, этими снимками, на которых она была запечатлена во всяких кокетливо- журнальных позах, она одаривала своих партнеров по танцам, соперничающих друг с другом за право подбросить взмокшую от ламбады Леночку до дома.

В танцевальном клубе она пользовалась оглушительным успехом, а значит и правом выбора.

Выбор был настолько велик, что стали возникать известные сложности. Ниже адвокатов Леночка, разумеется, не опускалась. Но оказалось, что адвокаты тоже бывают разные. Интересно, что в сложной градации оплаты труда американских защитников Фемиды  Леночка разобралась безо всякого труда. Именно от нее я узнала, "адвокаты по корпорациям" зарабатывают вдвое больше своих коллег "адвокатов по налогам". 

Но "корпоративные" что-то не очень торопились в тот клуб, куда по пятницам ходила Леночка. Возможно, они посещали другие, еще более престижные танцевальные площадки. Так Леночка эмпирическим путем познала истину, что "за неимением гербовой, пишут на простой" и не стала пренебрегать адвокатами попроще. 

Одного своего партнера по свингу и ламбаде она представила нам. Это был застенчивый, характерно лысеющий человек с кроткими близорукими глазами.  С такими, как Джошуа, обычно знакомятся не на танцах, а в филармонии, но случилось то, что случилось. К моменту нашего знакомства Джошуа успел полностью потерять из-за Леночки голову, и, кроме этого, совершить еще две роковые ошибки. 

Начать с того, что первая встреча, вопреки ожиданию, состоялась не в престижном ресторане в центре города, а в гостиной у Джошуа, где он накрыл "русский  обед" на двоих - с шашлыком по-карски, салатом оливье и тортом "Крещатик". Продукты с недопустимо высоким уровнем холестерина были закуплены в русском магазине, находившемся  почти в часе езды от его дома. Джошуа, не подозревавший об аскетической диете свой избранницы, рассчитывал, что выбор в пользу ее "национальной кухни" это - верный шаг в завоевании "загадочной русской души", о которой он столько читал у Достоевского. 

Этой досадной тактической ошибкой дело к сожалению не ограничилось.

Узнав, что Леночка родилась и выросла в уссурийском крае, дотошный Джошуа проделал настоящее этно-культурологическое исследование, результатом чего стало приобретение удивительного подарка. В него вошли фильм Акиры Куросавы "Дерсу Узала" и книга "По Уссурийскому краю" краеведа В. Арсеньева, на русском языке. Имен Куросавы и Арсеньева Леночка никогда не слышала. О Дерсу Узале она что-то помнила еще со школы, но не испытывала к этому "малохольному чурке " ничего, кроме презрения. Но главный провал ждал Джошуа впереди. Если бы  Джошуа умел  читать чужие мысли, он никогда бы не предложил Леночке закончить вечер  совместным просмотром шедевра Куросавы. Но он не умел читать чужие мысли и предложил. Ведь о давней неприязни Леночки к родному уссурийскому краю он, в отличие от меня, не знал ровным счетом ничего.

Таким образом  шансы его, по совокупности, упали почти до нуля. 

После этого судьба Джошуа оказалась, как это ни странно, в моих руках. Леночка, не подозревая еще, что это наш последний разговор, непременно хотела знать, какое впечатление ее поклонник произведет на меня. 

- Ну, че, как он вам? - спросила она . 

- По-моему, он чудный, - честно ответила я.

- А я че-то не могу, брезгую. Меня в принципе от "этого" («это» было изображено непристойным, но очень выразиельным жестом) воротит. А тут еще еврей. Меня прям плющит, как подумаю, что с ним надо... (она повторила похабный жест). Да еще, наверно, и жидюга, как они все. Видели, че подарил? 

- А зачем же вы с ним на свидание пошли? - тихо спросила я. 

- Ну, а как? Спонсор-то какой-то по-любасу нужен. Вон, вы, небось, с мужем ездите в горы на лыжах кататься? 

- Нет, не езжу. Я не умею кататься на горных лыжах, - еще тише сказала я.

- А че ж вы так? А я еще как умею. А за маскарад-то этот, лыжи, костюмы, подъемники, - знаете сколько зеленых отстегивать надо. Без спонсора никак. Ну, короче, подумаю, может еще что получше подвернется... 

Мне не довелось узнать, стал ли Джошуа тем счастливчиком, на ком его избранница остановила свой выбор, но, похоже, что он, как сказала бы Леночка, по-любасу остался в выигрыше: ведь он никогда не услышал о чем мы с ней говорили в тот вечер. Вернее, говорила в основном Леночка, а я так сосредоточенно вникала в смысл ее слов, что впервые начисто позабыла о "записной книжке".

В тот же вечер, вежливо пожелав Леночке спокойной ночи, я позвонила ее бывшей землячке с предложением забрать подругу детства со всеми ее тремя чемоданами и недельным запасом соленого лосося не позднее утра следующего дня, которое удачно выпадало на выходные. Бедная женщина онемела от изумления, услышав мою просьбу. Тут же, не давая ей опомниться, я попросила ее передать Леночке, что платить за последний уже прожитый месяц она не должна, и может рассматривать это как компенсацию за внезапное выселение. 

***

Поздним утром я спустилась в комнату за гаражом  и настежь отворила окно, чтобы выстудить ее прохладным воздухом из сада. Только после этой профилактической меры была произведена тщательная уборка помещения с использованием новейших моющих средств. А потом комната за гаражом была переименована в «гостевую». И действительно, с тех пор в ней останавливаются только друзья. А они у меня обитают по всему свету. Я люблю рассказывать им о жильцах: о Розе с Музой и Птицелове. 

- А еще кто тут жил? - спрашивают они. 

- Никто больше не жил, - отвечаю я. 

- Вернее, нет, жил. Зверек один жил, но это не считается.

Error

default userpic

Your reply will be screened

When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.