сила меьшинства

10 лет тому Валерия Новодворская выругала Навального на "Эхо Москвы"

Навальный с его «Дворцом», арестом, и протестами занимает в эти дни добрую половину русской блогосферы.  А еще на этих же просторах активно «гуляет» цитата из письма юной Цветаевой о Революции. Попытаемся посмотреть на то и на другое незамыленным глазом. 

1. Навальный

К  двух-часовой документалке  Навального «Дворец» можно относиться по разному. Но отрицать, что этот проект за какую-то одну неделю необратимо разрушил образ «Отца Нации», 20 лет терпеливо и умело возводимый Самим и его окружением,  — этот факт  станут отрицать лишь те, кто привык врать самому себе.  

Тем более любопытно услышать, как Валерия Новодворская (на Эхо!) в своем неприятии Навального-оппозиционера совпадает с теми, кого он не устает разоблачать.  Слушаешь ее и забирает  тебя когнитивка. 

С одной стороны, умиление:  кто еще может помянуть Вольтера, Канта и  Гегеля в качестве гипотетических выступальщиков на гипотетическом же митинге малолетних нацистов под началом Навального?  Она, эта неистовая «святая Валерия»  одна только и может. Вряд ли, у Навального, неутомимого борца с коррупцией высших российских чиновников, остается время на такого рода чтение. 

С другой стороны, она неколебимо уверена, что  бороться можно только за права меньшинств, а если ты, как Навальный в 2011-ом, озаботился правами титульной нации — то  это нелепость и бессмыслица, из-за которых  родное отечество неотвратимо скатится к фашизму. Какой  наивной ребяческой глупостью отдает эта уверенность сегодня. В обожествляемой ею Америке белое »большинство« боролось за соблюдение прав всех видов этнических меньшинств так азартно и неутомимо, что анекдот о мальтикультурности - когда хозяева дома прячутся от гостей в сортире своего бейсмента, — стал зловещей реальностью. 

 Короче, ту, которая сказала Венедиктову, когда он был вынужден за крайний радикализм выставить  ее с Эхо — А теперь сам, без меня, Веник, без меня, — такую женщину всегда интересно слушать, о чем бы она ни вещала. 

Навального, и это видно по размаху, с которым сделан фильм »Дворец«, уже тщательно »пасут« те, кто разглядел в нем »пастушка Давида«, реально могущего свалить »Голиафа-Путина«. А значит, у него уже наверняка есть image maker, или что-то в этом духе. Почему они не подскажут ему, что чем неправдоподобней роскошь, чем сложнее преступная схема на видео ряде, тем спокойней должен быть голос за кадром, тем меньше в нем должно быть  возбуждения, пафоса  и ненужного задора.   

2. О Революции.  15-ти летняя и 25-летняя Цветаева.

Как уже было сказано, отрывок »о Революции« из письма юной Цветаевой  широко гуляет по инету. Адресата этого послания звали  Петр Иванович Юркевич. Ему было 19 лет, и он был юношеским увлечением Марины, или, как она его позже назовёт: «другом моих 15-ти лет». Кто его убедил встать на сторону красных в октябре 1917-го, неизвестно. Но, в отличие от Сергея Эфрона, примкнувшего к Добровольческой Армии, Петр Юркевич в 17-ом пошел служить в Красную Армию. 

Цветаева М. И. - Юркевичу П. И., осень 1908 г.

‹ОСЕНЬ 1908 Г., МОСКВА› [1-Е]

Ну вот, хотела с Вами поссориться да сейчас раздумала. 

Collapse )
сила меьшинства

Почему левые так яростно борются с инакомыслием

Dennis Prаger.  Перевод Сони Тучинской.

От переводчика: Автор этой статьи, ортодоксальный еврей Деннис Прейгер, сеет если не вечное, то уж точно «прекрасное, доброе» всеми доступными ему средствами. И добился на этом пути немалого. Его видео-ролики о пагубном нравственном влиянии левых идей на молодежь смотрит вся Америка. Его консервативное радио-шоу очень популярно. Его книги на самые разные темы, к примеру, «Серьезно о счастье», «Иудаизм. Гомосексуальность. Цивилизация» и многие другие издаются и переиздаются. Все это было мне известно и раньше, но переводя эту статью я узнала, что время от времени он еще, на минуточку, дирижирует симфоническим оркестром в калифорнийской  Санта-Монике. Ну, а то, что левый оппонент Прейгера, тот самый, что обучает политологии студентов университета в Лос-Анжелесе и играет в этом же оркестре на скрипке, принадлежит к одному с Прейгером племени, можно догадаться не заходя в Гугл. Вот такие разные, и вместе с тем, чем-то схожие евреи, находясь «по разные стороны баррикад», страстно пытаются убедить друг друга в «несравненной своей правоте» на  национальном радиошоу.  Их так мало, «лиц еврейской национальности», но их на все хватает. 

Как там у Бабеля в «Истории моей голубятни»? Старик, принимавший вступительные экзамены в гимназию у еврейского мальчика, знавшего о 5% норме и от нервного перенапряжения впавшего в транс при чтении Пушкина, шепчет своему коллеге, репетитору мальчика, « радуясь за Пушкина и за меня: - Какая нация, -  жидки ваши, в них дьявол сидит.»

Дивный Ларри Элдер, которого боятся левые всех мастей.
Дивный Ларри Элдер, которого боятся левые всех мастей.

Давайте смотреть правде в глаза: бороться со свободой слова — это извечная привилегия левых.  Со времен Ленина и большевистской революции в России 1917-го года не было ни единого примера тому, чтобы левые, придя к власти,  не начали подавлять любое проявление инакомыслия. Это одно из самых принципиальных различий между либералами и левыми: либералы видят в свободе слова основополагающую ценность западной цивилизации.

Нынешняя левая угроза свободе самовыражения, величайшая угроза свободе в американской истории, стала возможной потому, что либералы, тем не менее, полагают консервативное мышление более опасным, чем леворадикальное. При этом они не осознают, что давно состоят при левых в качестве «полезных идиотов».

Левые доминируют в  американских университетах, и поэтому там идет непримиримая борьба с любым видом инакомыслия. Левые контролирует почти все «новостные» СМИ. В главных СМИ несогласие с доминирующим левым дискурсом, если и присутствует, то очень незначительное. Это касается как способа подачи самих «новостей», так и их комментирования. Левые контролируют Голливуд, где тоже задавили всякое проявление свободы творчества, возможность выражать свои, а не «принятые» взгляды на мир. Вот почему у нас появилась “cancel culture” - «культура отмены» - принуждение и увольнение всех, кто публично выражает свое расхождение с левым дискурсом. В последнее время слово «публично» можно из этой фразы выбросить. 

Национальная ассоциация риэлторов только что объявила, что, если вы каким-либо образом (даже частным) выразите взгляды, несогласующиеся с общепринятыми, то есть, левыми, (особенно в расовом вопросе), вы можете быть оштрафованы и лишены членства в организации, что фактически означает конец вашей карьере риэлтора. Итак, мы возвращаемся к вопросу, вынесенному в заголовок: почему левые столь безжалостно подавляют любой вид инакомыслия? Это вопрос, который звучит тем более остро, что вы не найдете параллели столь нетерпимого отношения к «другому» мнению у правых. Люди консервативного мышления, как раз, всячески приветствуют дебаты со своими идейными противниками. 

Левые никогда не примут честного ответа на этот вопрос, так как иначе придется признать, что они испытывают постоянный страх проиграть своим идеологическим противникам в открытом и честном интеллектуальном бою. Их публичный диспут с носителями другой жизненной философии откроет глаза самому наивному человеку на сущность леваческой идеологии. А она в том, что сущности этой – нет, она просто не существует, и гигантский воздушный шар левой идеологии наполнен исключительно горячим воздухом. Так что, страх левых вполне обоснован. И какого бы размера ни был этот воздушный шар – пусть даже его без передышки надувают совместными усилиями Дем. Партия, The New York Times, профессура Йельского университета - достаточно всего лишь булавочного укола, чтобы он лопнул. Идеи левых – это сочетание неколебимой доктрины и эмоций, что не мешает интеллектуальной элите быть вечными поклонниками этих идей. Здесь наблюдается явное противоречие. Наличие интеллекта у человека подразумевает, что он должен противиться подавлению иной точки зрения, а не приветствовать его, и уж во всяком случае, не осуществлять самому это подавление. Тоталитарный левый корпус наших университетов всеми силами старается не допустить консервативно мыслящих спикеров на кампус. Один такой харизматический выступальщик в часовой беседе или сессии вопросов и ответов может свести на нет годы ядовитой идеологической обработки, которой левацкая профессура подвергала студентов в течение нескольких лет. 

Я знаю это из своего собственного опыта. Вы, наверное, тоже. Посмотрите видео (те, которые сохранились на youtube) с записью выступлений консервативных спикеров на кампусах, и вы увидите огромные залы, полные студентов, жаждущих услышать что-то другое, нежели опостылевшее «детское левое питание», на которое они подсажены в наших университетах. Посмотрите, как внимательно они слушают, с каким энтузиазмом внимают новым для них идеям, и вы можете это заметить по их лицам, оказывающих  влияние на них сразу, по ходу разговора. Так что, университеты не зря опасаются допускать нас к студентам. Мы пришли с булавкой, от которой поддерживаемый ими воздушный шарик, годовое обучение в котором стоит 50 тысяч, лопнет прямо на их глазах. 

Collapse )
сила меьшинства

Американские Павлики Морозовы монетизируют сетевой донос на родителей-республиканцев

А Павлик хотел бы с ним рядом, шагать, посветлев лицом, хотел бы перед отрядом гордиться своим отцом.
А Павлик хотел бы с ним рядом, шагать, посветлев лицом, хотел бы перед отрядом гордиться своим отцом.

Вот здесь по линку  — как сказала бы одна моя френда, — «любовацца подано»! 

На втором  (предпоследнем для него) году обучения в советской школе Илюша пришел домой и с возмущением (ведь дети тоже знали про «перестройку») поведал  мне о проишествии в школе:

 «Нонна Моисеевна (классная его) хвалила перед классом  Павлика Морозова и учила чтоб мы были  верными Советской Стране. А я ей сказал, что на родителей доносить нельзя, плохо, и, вообще, неправильно.» 

После этого эпизода Нонна Моисеевна пришла без звонка к нам домой «проверить, не прививают ли ребенку в семье антисоветские настроения».

Collapse )
сила меьшинства

Хаим Бялик: Воспарит ли душа над заботой о дне...

18 января  1873-го года родился  Хаим Нахман  Бялик. В Тель-Авиве есть его дом-музей. По нему, как впрочем, и по всем другим литературным музеям, лучше всего бродить одному, заглядывая время от времени в книжку, на которой тоже имя, что на двери дома, куда вы пришли.

Один из самых тонких и отзывчивых в мире читателей, Максим Горький сказал о нашем первом национальном поэте: “Как все крупнейшие поэты, Бялик общечеловечен”.  Переводы  Бялика на русский делали с ивритского подстрочника Вячеслав Иванов, Федор Сологуб, Валерий Брюсов, и многие другие, помельче.  Однако нет сомнения, что Горький впечатлился Бяликом, читая его именно в переводах  Владимира Жаботинского. Если  из 16-ти переводов на русский культовой поэмы  Эдгара По «Ворон» непревзойденным  до сих пор считается тот, что сделан  17-летним Жаботинским, то что говорить о состязании с другими поэтами при переводе Бялика. 

Величественное и страшное «Сказание о погроме» слишком известно, чтобы его здесь приводить. Мое любимейшее из Бялика — »«Как сухая трава, как поверженный дуб, Так погиб мой народ — истлевающий труп.

А вот эти два стихотворения, с особой очевидностью демонстрируют в каком громадном диапозоне может звучать его поэтический голос, который донес до нас конгениальный автору переводчик:

Дальше, о скитальцы, бодрыми рядами!
Путь еще не кончен, бой еще пред вами.

Свершены блужданья по глухой пустыне:
Новая дорога стелется вам ныне.

Collapse )
сила меьшинства

Андрей Илларионов: как Гуглаг-Транслейт корректирует "оговорки по Фрейду" 46-го Президента Америки

Поразительный по результату эксперимент провел бывший сотрудник Института Катона, чтобы понять, что проделывает алгоритм Гугл—Транслейт для достижения обозначенной в заголовке цели.  Но почему  политически корректно искаженный перевод доступен только русскоязычным юзерам переводчика, а остальным многоязычным в этом отказано остается автором поста невыясненным. 

Русские американцы в подавляющем своем большинстве владеют английским на уровне, достаточном чтобы не входить в число пользователей электронных переводчиков. Жителям России это тоже ни к чему. Они насладились этой лучшей из политических оговорок сенильного старичка давно и в правильном переводе.  Так с какого перепугу «Гуглагу» так расстараться, чтобы алголиртм  избирательно менять, когда у него  идет  такая запарка в войне с видео роликами врагов прогресса на принадлежащем  ему Youtubе'е.

"Изгнанный за правду"  Андрей Илларионов крут и отважен,  и недавний статус  «селебрити» заслужил среди «выборных диссидентов» как никто другой. Но тут он, кажется, overreacted.  В переводчике Гугла есть возможность редактирования перевода носителями языка. Вот один такой не в меру ретивый поклонник Байдена (ака ненавистник Трампа) и «отредактировал» эту, после фальсифицированных выборов ставшую особенно разоблачительной для  Байдена, оговорку  по Фрейду. И ясно дело, сделал это  так, чтобы  смысл ее поменялся на прямо противоположный. А его «братья по разуму», недоумки из немцев, французов и прочих шведов, поленились или не допехали до этого, и поэтому в переводе на их языки то, чем опоросился Байден, звучит в своей первозданно-целомудренной правде.

Или я чего-то не догоняю?

*****************************************************************

Сегодняшний пост в ЖЖ Андрея Илларионова: 

Среди комментов к посту «Поджог рейхстага – 2021» обнаружились упреки к автору этих строк за «неправильный» перевод с английского на русский язык названия видео в одном из постскриптумов с записью 24-секундного отрывка из выступления Дж.Байдена 24 октября 2020 года: «We have put together, I think, the most extensive and inclusive voter fraud organization in the history of American politicsBiden said in a clip posted to Instagram Oct. 24.

Как указал мне сердитый аноним, русское название в постскриптуме:
«Джо Байден хвастается тем, что у Обамы и у него теперь есть «самая обширная и инклюзивная организация по мошенничеству в избирательной системе» в американской истории»
прямо противоречит английскому названию этого ролика:
«Joe Biden brags about having “the most extensive and inclusive VOTER FRAUD organization” in history».

Для подтверждения своей правоты аноним сослался на результаты работы Гугл-Транслейта, если в него поместить указанную фразу:
«Джо Байден хвастается тем, что у него «самая обширная и инклюзивная организация по борьбе с МОШЕННИЧЕСТВОМ ИЗБИРАТЕЛЕЙ» в истории».

Иными словами, по мнению критика, Байден говорил вовсе не о том, что у него, как и у президента Обамы, есть организация по мошенничеству, а у него и у президента Обамы есть организация по борьбе с мошенничеством.

Тому, что на самом деле имел в виду г-н Байден, произнося слова «the most extensive and inclusive VOTER FRAUD organization in history», посвящена уже не одна сотня публикаций. Возможно, тонкие знатоки английского языка вообще и английского языка самого г-на Байдена еще внесут в эту плодотворную дискуссию свою лепту.

Но сейчас хотелось бы привлечь внимание не столько к г-ну Байдену, сколько к дядюшке Гугл-Транслейту.

Любой читатель этих строк может самостоятельно поэкспериментировать в Гугл-Транслейте как с исходной фразой «Joe Biden brags about having “the most extensive and inclusive VOTER FRAUD organization” in history», так и с ее отдельными частями, с интересом наблюдая за изменениями в полученных результатах.

1. Joe Biden brags about having “the most extensive and inclusive VOTER FRAUD organization” in history.
Джо Байден хвастается тем, что у него есть «самая обширная и инклюзивная организация по борьбе с МОШЕННИЧЕСТВОМ ИЗБИРАТЕЛЕЙ» в истории.

Collapse )
сила меьшинства

Как вернее всего обороняться ото зла (по Бродскому)

Дамы и господа выпускники 1984 года!


Сколь бы отважную или осторожную жизнь вы ни выбрали, по ходу ее вам предстоит непосредственное столкновение с тем, что называется Злом. Я имею в виду не реквизит готического романа, а, по меньшей мере, ощутимую социальную реальность вне вашего контроля. Ни добродушие, ни хитрые расчеты от встречи не спасут. Более того, чем вы расчетливее и осторожнее, тем вероятнее свидание, тем резче удар. Жизнь устроена так, что то, что мы называем Злом, способно к практически повсеместному присутствию хотя бы потому, что склонно выступать в наряде добра. Вы никогда не увидите, как оно ступает к вам на порог с возгласом "Привет, я Зло!". Что, конечно, указывает на вторичность его природы, но удовольствие, извлекаемое из этого наблюдения, притупляется от его частоты.

Так что разумно было бы подвергнуть свои представления о добре самой тщательной проверке, пройтись, так сказать, по всему гардеробу, отмечая, что из одежды впору незнакомцу. Это занятие, разумеется, может стать постоянным, и хорошо, если так. Вы удивитесь, сколько вещей, казавшихся своими и хорошими, без особой подгонки подойдут вашему врагу. Возникнет даже вопрос, не идет ли речь о вашем же отражении, ибо в зле самое интересное - что это вещь целиком человеческая. Мягко выражаясь, ничего нельзя с такой легкостью вывернуть и носить наизнанку, как чьи-то представления о социальной справедливости, гражданской совести, лучшем будущем и т.д. Верный признак опасности - число разделяющих ваши взгляды; не столько потому, что у единодушия дар вырождаться в единообразие, но из-за вероятности - заложенной в больших числах, - что благородные порывы окажутся поддельными.

Чем еще раз доказывается, что надежнейшая защита от зла - это предельный индивидуализм, самостоятельность мышления, оригинальность, даже если угодно - эксцентричность. То есть чего нельзя подменить, подделать, скопировать; с чем не справится даже закаленный шарлатан. Иными словами, то, чего, как собственную кожу, нельзя разделить; даже с меньшинством. Зло охоче до прочности. Оно всегда гонится за большими числами, крепким фундаментом, вымуштрованными армиями, сбалансированными отчетами. Его склонность к таким вещам выдает, видимо, врожденную неуверенность, но понимание этого, опять-таки, слабое утешение, когда Зло торжествует.
Что и происходит: в столь многих частях света и внутри нас. Учитывая его размеры и энергию, учитывая, главное, усталость его противников, теперь его можно считать уже не этической категорией, а физическим феноменом, который не изучают в пробирке, а наносят на географические карты. Поэтому причина, по которой я все это вам говорю, не в том, что вы молоды, бодры и жизнь перед вами как чистая страница. Нет, страница черна от грязи, и с трудом верится как в вашу способность, так и в желание ее очистить. Я говорю с простой целью предложить вам прием сопротивления, способный когда-нибудь пригодиться; способный помочь вам уйти со свидания со Злом меньше запачкавшись, пусть и не более победоносно, чем ваши предшественники. Разумеется, я говорю о знаменитом совете обратить другую щеку.

Предполагаю, что вы так или иначе слышали о том, как этот стих из Нагорной проповеди толковали Лев Толстой, Махатма Ганди, Мартин Лютер Кинг-младший и многие другие. Иначе говоря, я предполагаю, что вам знакома идея ненасильственного, или пассивного, сопротивления, чей главный принцип - воздавать добром за зло, то есть не платить той же монетой. Из того, что мир сегодня такой, какой есть, следует, самое меньшее, что этой идее до всеобщего признания далеко. Причины ее непопулярности двояки. Первое, для пуска принципа в ход требуется некоторый запас демократии. То есть именно то, чего лишены 86% планеты. Второе, здравый смысл, говорящий жертве, что, обращая другую щеку и не платя той же монетой, она добивается, в лучшем случае, моральной победы, то есть чего-то абсолютно неосязаемого. Естественная неохота подставлять еще одну часть тела под удар оправдана опасением, что такое поведение только подстрекает и усугубляет Зло; что вашу моральную победу противник может принять за свою безнаказанность.

Есть другие, более серьезные причины для опасений. Если первый же удар не выбил из головы жертвы остатки соображения, она может осознать, что подставлять другую щеку - значит манипулировать совестью обидчика, не говоря уже о его карме. Сама моральная победа может в конце концов выйти не такой уж моральной, не только потому, что у страдания часто есть оттенок нарциссизма, но и потому, что оно делает жертву выше, то есть лучше, ее врага. Но как бы ни был дурен ваш враг, важно то, что он человек, а даже не умея любить другого как самого себя, мы все-таки знаем, что Зло пускает корни, когда кому-то приходит мысль, что он лучше другого. (И вот почему, в первую очередь, вас ударили по правой щеке.) Так что лучшее, чего можно добиться, подставив другую щеку врагу, это удовольствие предостеречь последнего насчет тщетности его поступка. "Смотри, - говорит другая щека, - ты бьешь всего лишь плоть. Это не я. Ты не в силах растоптать мою душу". С такой позицией одна беда: враг может просто принять ваш вызов.
Двадцать лет назад произошла следующая сцена на одном из множества тюремных дворов северной России. В семь утра дверь камеры распахнулась, и на пороге встал надзиратель, обратившийся к ее обитателям: "Граждане! Коллектив тюремной охраны вызывает заключенных на социалистическое соревнование по колке дров, скопившихся во дворе". В тех краях центрального отопления нет, и местная милиция взимает, так сказать, десятину с близлежащих лесопилок. В описываемое время тюремный двор выглядел как настоящий лесной склад: одноэтажный четырехугольник тюрьмы совершенно терялся рядом со штабелями в два-три этажа вышиной. Необходимость колки была очевидна, хотя соцсоревнования такого рода проводились и раньше. "А если я откажусь?" - спросил один заключенный. "Тогда без еды", - ответил надзиратель.

Арестантам раздали топоры, и рубка началась. И заключенные, и охрана работали всерьез, и к полудню все, особенно вечно недоедавшие зеки, выбились из сил. Объявили перерыв, все сели есть: кроме спросившего. Он продолжал махать топором. И арестанты, и охрана шутили на его счет, что, мол, вообще-то евреи считаются хитрыми, а этот... и т.п. После перерыва работа возобновилась, хотя пыл несколько поослаб. В четыре кончила охрана, потому что кончилась их смена; чуть позже остановились арестанты. Его топор все еще летал. Несколько раз обе стороны уговаривали его бросить, но он не обращал внимания. Словно он нашел какой-то ритм, которого не хотел прерывать: или это ритм им овладел?

Остальным он казался автоматом. В пять часов, в шесть топор продолжал летать. И охрана, и арестанты теперь вглядывались в человека, иронические ухмылки сменились на их лицах сперва замешательством, потом ужасом. В семь тридцать он кончил, доплелся до камеры и повалился спать. В остаток его пребывания в той тюрьме к социалистическому соревнованию между охраной и заключенными больше не призывали, хотя дрова скапливались по-прежнему.

Думаю, что он выдержал это - двенадцать часов колки подряд, - потому что был тогда молод. Собственно, ему было двадцать четыре года. Ненамного старше вас. Впрочем, мне кажется, его поведение в тот день могло объясняться и иной причиной. Вполне допустимо, что тот молодой человек - именно потому, что был молод, - помнил текст Нагорной проповеди лучше, чем Толстой и Ганди. Поскольку Сын Человеческий имел обыкновение говорить триадами, молодой человек мог вспомнить, что относящийся к делу стих не кончается на:

но кто ударит тебя в правую
щеку твою, обрати к нему и другую, -

но продолжается без точки или паузы:

и кто захочет судиться с тобою и взять у тебя рубашку,
отдай ему и верхнюю одежду;
и кто принудит тебя идти одно с ним поприще,
иди с ним два.

Приведенные целиком, эти стихи имеют, на самом деле, очень мало общего с ненасильственным или пассивным сопротивлением, с принципами не платить тем же и воздавать за зло добром. Смысл этих строк отнюдь не пассивный, ибо из них следует, что можно обессмыслить зло чрезмерностью: из них следует, что зло бессмысленно, когда его запросы оказываются ничтожными по сравнению с вашей уступчивостью, обесценивающей ущерб. 

Collapse )
сила меьшинства

Бунт верных. Погнали наши городских...

6 января представители 75-ти  миллионов выборщиков Трампа, прорвав заграждения и полицейские наряды,  штурмом «взяли» Капитолий!  

Вот они, куколки, карабкаются, демонстрируя хорошую физ. подготовку
Вот они, куколки, карабкаются, демонстрируя хорошую физ. подготовку
А вот они же, в Ротонде Конгресса. А она, между прочим, как и все остальное,  "of the people, by the people, for the people". Ну, вот пипл и любуется на свои сокровища. А разные они какие, выборщики Трампа :
А вот они же, в Ротонде Конгресса. А она, между прочим, как и все остальное, "of the people, by the people, for the people". Ну, вот пипл и любуется на свои сокровища. А разные они какие, выборщики Трампа :

Что в этом хорошего? Левые раздухорят  по самое не могу "попытку госпереворота"? 

Collapse )
сила меьшинства

Рождественское от Саши Черного

Ангел будит волхвов, спящих под одной рогожкой: один из них уже проснулся. Сейчас они встанут и отправятся вслед за звездой в Иерусалим, а оттуда в Вифлеем (по легенде, волхвы узнали о предстоящем Рождестве задолго до рождения Иисуса).Собор Сен-Лазар, Отён, Бургундия, XII в.
Ангел будит волхвов, спящих под одной рогожкой: один из них уже проснулся. Сейчас они встанут и отправятся вслед за звездой в Иерусалим, а оттуда в Вифлеем (по легенде, волхвы узнали о предстоящем Рождестве задолго до рождения Иисуса).Собор Сен-Лазар, Отён, Бургундия, XII в.

Поздравляю всех своих друзей, кто празднует  Рождество, этим милейшим стихотворением: 

В яслях спал на свежем сене
Тихий крошечный Христос.
Месяц, вынырнув из тени,
Гладил лен Его волос…

Бык дохнул в лицо Младенца
И, соломою шурша,
На упругое коленце
Засмотрелся, чуть дыша.

Воробьи сквозь жерди крыши
К яслям хлынули гурьбой,
А бычок, прижавшись к нише,
Одеяльце мял губой.

Пес, прокравшись к теплой ножке,
Полизал ее тайком.
Всех уютней было кошке
В яслях греть Дитя бочком…

Присмиревший белый козлик
На чело Его дышал,
Только глупый серый ослик
Всех беспомощно толкал:

«Посмотреть бы на Ребенка
Хоть минуточку и мне!»
И заплакал звонко-звонко
В предрассветной тишине…

А Христос, раскрывши глазки,
Вдруг раздвинул круг зверей
И с улыбкой, полной ласки,
Прошептал: «Смотри скорей!»

сила меьшинства

"Вы не знаете, что такое Люша..." - памяти Елены Цезаревны Чуковской

Сегодня — пятая годовщина со дня ее смерти. Чтобы очароваться ею, необязательно даже читать изданные ею книги. Достаточно увидеть, как и что она говорит. Ну, скажем, в Школе Злословия, где она невольно, кроткой своей улыбкой, благородством речи и  стоящими за ее словами поступками, подчеркивает суетливую заурядность  двух нахрапистых ведущих, Танички и Дунички. Не уверена, что мой очерк ее памяти может заинтересовать многих, вернее, уверена в обратном. Но одного человека из моей френдленты, по имени Василий Куликов, он точно порадует.

*********************************************************************

На этот текст меня подвигнул вопрос одного моего знакомца, автора прекрасных литературоведческих эссе на темы русской классики. Увидав траурное объявление о ее смерти, он спросил: "А кто есть Елена Цезаревна Чуковская?" И тогда я подумала, ну, если уж он..., и засела писать очерк ее памяти, который можно рассматривать как развернутый ответ на вышеозначенный вoпрос.

С матерью, Л.К.Ч.
С матерью, Л.К.Ч.
С Дедом, К.И. Ч.
С Дедом, К.И. Ч.

Минувшей весной, после случившейся со мной невосполнимой потери, я решила навестить  родной город. Отдышаться, походить по местам, где рос мой сын, подумать о том, что делать дальше со своей жизнью. Остановилась в неслучайно выбранной гостинице на улице Рубинштейна. "Вы хотите номер окнами во двор или на улицу?" - спросили меня. "На улицу", - не раздумывая ответила я, зная, что буду жить напротив "утюга" - знаменитого питерского дома у пяти углов, где провели два счастливейших года свой жизни Лидия Корнеевна Чуковская, Митя Бронштейн и маленькая Люша. Мне хотелось по утрам видеть окна квартиры, где Люша усаживалась прямо на исписанные ее гениальным отчимом листы, а он не сердился и, аккуратно передвигая ее босые ножки, продолжал свой труд по космологии в ошеломительной для непосвященных области "расширения вселенной". Этот умилительный эпизод описан Лидией Корнеевной в "Прочерке" - предсмертной, без сомнения самой великой и самой дорогой для меня из всех ее книг. А издан и откомментирован "Прочерк" той самой "маленькой Люшей", Еленой Цезаревной Чуковской, известие о смерти которой пришло в эти дни из Москвы. Кто-то равнодушно пожмет плечами: 83 - возраст вполне солидный, а знаменитая фамилия никому не гарантирует бессмертия.

Того же, кто, зная о ней, отличал и любил ее, известие это сразит ощущением страшной и невосполнимой потери. С ее смертью осиротел дом-музей Чуковского в Переделкино. Еще в далеких 70-х она начала водить по нему первых посетителей, и потом до конца жизни поддерживала его из своих личных средств. Осиротевший переделкинскикий дом - это только малая часть осиротевшей без нее русской культуры. Она была последней, кто по непреложному наследному праву, через мать и деда, связывал нас живой непрерывающейся традицией с Ахматовой и Пастернаком, с Россией Серебрянного Века. И вот эта ниточка оборвалась, и восстановить ее некому. Не осталось людей, равных ей по безупречности манер и нравственного чувства, по генетически усвоенному благородству слов и поступков.

Вообще, Чуковские сыграли такую непомерно громадную роль в моей жизни, что благодаря им даже в начале 80-х, в самые душные годы брежневской безвременщины не оставляла надежда, что "силу подлости и злобы, одолеет дух добра". Одолеет просто оттого, что сегодня, сейчас в Москве в своей квартире на улице Горького сидит за письменным столом старая, больная и почти слепая женщина, имя которой запрещено к упоминанию в печати, и пишет свои "открытые письма" в защиту талантливых и гонимых, и их тут же, из-под пера, разносит самиздатом по обеим столицам. Наивно верилось, если эта женщина когда-то не убоялась сановному Шолохову бросить: «Литература Уголовному суду не подсудна. Идеям следует противопоставлять идеи, а не лагеря и тюрьмы... Ваша позорная речь не будет забыта историей...", - то и на сегодняшних подлецов всех мастей найдется управа.

В 1996-ом после ухода Лидии Корнеевны установилась все-таки какая-никакая "гласность", и надобность в публицистике такого рода несколько поуменьшилась. Да и в любом случае, Елена Цезаревна, в которой не было непримиримой категоричности ее матери, не могла бы заменить ее на этом поприще. Дочь занялась другим не менее важным делом. Ведь с того времени весь огромный архив двух поколений Чуковских лег на ее плечи. Ей предстояло привести в порядок, откомментировать и издать некупированные цензурой или никогда не публиковавшиеся рукописи деда и матери. Проделать эту громадную культурную работу могла только она. Тут требовалась не только привычка к кропотливейшему гуманитарному труду, но и знание изнутри тех деталей, сюжетов и первоисточников, которые были известны ей одной. На годы погруженная в необъятный архив семьи, с юности знакомая со всеми предыдущими изданиями Чуковских, она сделалась первым в мире специалистом по чуковиане. Не имея филологического образования, стала первоклассным текстологом, редактором, издателем, вернувшим в культурный обиход России первозданные, не изувеченные Главлитом книги Чуковских.

Кроме "Прочерка", мы обязаны Елене Цезаревне колоссальным трудом по изданию трехтомника Лидии Корнеевны Чуковской "Записки об Анне Ахматовой". Не менее титанических усилий потребовали проекты по изданию полного трех-томника "Дневников Чуковского" (как по мне - так эта лучшая его книга) и по переизданию в полном объеме уникального рукописного альманаха "Чукоккала". Смерть совладала с ней лишь в тот момент, когда она завершила свой последний труд - подготовила к публикации полные собрания сочинений деда и матери.

...Для домашних она была Люша. Для нас - Елена Цезаревна Чуковская. Внучка Корнея Чуковского и дочь Лидии Корнеевны. Меньше известны имена других ее близких: отца — литературоведа Цезаря Вольпе и отчима — великого астрофизика Матвея Бронштейна, близко дружившего и сотрудничавшего с легендарным Ландау. Окружение свое она не выбирала - ей просто повезло родиться в таком удивительном семействе, которое смело можно отнести к рангу советской художественной и духовной аристократии. Но и сама она всею своей подвижнической жизнью доказала, что по праву принадлежит к этому замечательному клану.

Collapse )
сила меьшинства

Можно ли не любить Чехова?

Те, кто читают ФБ Дениса Драгунского (да, того самого, что пел мимо нот, но громко, из «Денискиных рассказов»), наверняка обратили внимание на его сегодняшний  пост. В нем Денис Викторович, (вслед за Брюсовым, в свое время категорически не допускавшим, что можно не любить Чехова),  утверждает, что культура — это некая иерархия норм и ценностей... И тот, кто игнорирует устоявшийся долгосрочный успех того или иного произведения искусства у огромного количества критиков, зрителей, читателей, или слушателей,  тот эстетически ущербен. В силу этого в оценке произведений искусства он не должен доверять себе, любимому, своему собственному чувственному восприятию (а чьему, простите?), а должен «расти над собой», чтобы не остаться простодушным ебанашкой, ничего не разумеющим в мире прекрасного. (это я своими словами как возможно коротко перекладываю тезис Драгунского).

Приводя в качестве примера  давно полюбившиеся Денису Викторовичу кувшинчики Моранди, он утверждает, что, если ты не врубился в то, что «уже более полувека несет огромный и серьезный смысл для многих людей, поскольку эти картины висят в лучших музеях мира, и о них написаны сотни статей и монографий, академических и популярных… , то было бы правильнее спросить себя: «А что со мной не так, что я не вижу в этих картинках (кувшинчиках — СТ) смысла? Не улавливаю гармонии, монументальности, метафизичности»?

Вот интересно, а Набокова, дерзко неконвенциального в своих эстетических преференциях, решился бы кто-то озадачить таким вопросцем? 

Переношу к себе, несколько дополнив по дороге, мой комментарий  на пост Драгунского, который незаметно для меня самой, получился длиннее породившего его текста:

Kак развеселился бы Набоков, читая Ваш назидательный пост об «иерархии ценностей». Все, кто прочел «большую книгу интервью Набокова» и два тома его лекций по Русской и Зарубежной Литературе, знают о шокирующей независимости суждений Набокова, какой бы области они не касались. Достоевского он определил во второразрядного русского писателя - троечника, в операх Чайковского на пушкинские сюжеты усматривал преступное опошление великой поэзии, Фрейда презрительно называл «венским кудесником», нобелевских лауреатов Фолкнера и Пастернака-прозаика припечатывал усердными посредственностями. О «дяде Хэме» просто умолчим, чтобы не обижать идола советской интеллигенции времен «оттепели» и после нее. Томаса Манна, ничуть не уступавшего изощренностью изобразительного мастерства и силой воображения самому Набокову, он, Набоков, тоже не жаловал. 

Однако, перечитывая на регулярной основе гениальную манновскую тетралогию "Иосиф и его братья",  я, знаете ли, не склонна,  видеть в Набокове "нарушителя конвенции".  Просто, как у читателей, у нас с ним разная «оптика». 

Да, кстати, возвращаясь к живописи, — Ван Гога Набоков называл “банальным баловнем изысканной части буржуазного класса”. (а Вы о каком-то Моранди, которого мы  обязаны почитать, а иначе нарушим кем-то установленную иерархию неких мифических в своем единстве ценностей). А еще, о ужас, Набоков видел в "яйцах Фаберже", изготовляемых в заведении, на которое в аккурат выходили окна набоковского особняка на Морской, не проявление изысканного вкуса, а явные признаки эстетического китча, сиречь - пошлости. 

Ну, а вот эта неожиданная цитата из Сальвадора Дали  прямо в самое яблочко затеянного Вами разговора:

«Если ты из тех, кто полагает, будто современное искусство превзошло Вермеера и Рафаэля, отложи эту книгу в сторону и продолжай пребывать в блаженном идиотизме.» 

Collapse )