Соня Тучинская (tuchiki) wrote,
Соня Тучинская
tuchiki

В ожидании времени.

Когда хамец окончательно изничтожен и приготовлен пасхальный обед и остались уже часы до нашей репатриации из Египта, - вот тогда и стоит прочитать это удивительное поздравление с Песах от Эдуарда Бормашенко. С большей плотностью мысли на единицу текста не пишет, кажется, больше никто.
Сладко читать.
------------------------------------------------------------------

Песах – праздник времени. Маца от хлеба отличается главным образом временем выпечки, компоненты - почти те же. Но и испеченная маца во времени ведет себя совсем не так как хлеб. Пухлой, румяной, восхитительно дразняще пахнущей булочке предстоит вскорости заплесневеть, а раздирающей десны, с трудом переворачивающейся в желудке маце – хоть бы хны. Маца вечна, как вечны жующие ее евреи. Но ведь время и вечность "две вещи несовместные", не так ли?
Первой заповедью, полученной евреями, было освящение времени (новомесячья); сам  Исход был не в последнюю очередь исходом из времени, чужого, тесного, египетского времени. Каждую неделю в Субботнем Киддуше мы освящаем время. Исход из времени таки удался, евреи выпали из истории и поселились в вечности. Местечко, если задуматься, не слишком удобное, ибо вечность противоестественна, противна человеческой природе и попросту несовместима с жизнью. Снежная Королева не зря заставляла Кая складывать слово "вечность".  Человек, кажется, может представить себе все кроме вечности, настолько его бытие неотделимо от времени. 
Антисемитизм – среди прочего питается ненавистью к вечности. Ты знаешь, что умрешь (и это единственное, что ты знаешь твердо), и видишь из окошка еврея, бегущего в синагогу, прикрывающего от дождя, нелепо отклячясь, сверток с талесом и тфилин. И знаешь, что он будет так бежать вечно; нет, это вынести невозможно.
Расположившиеся в вечности евреи всегда куда-то спешат. Им  некогда. Именно поэтому мы, все же, часть Запада, ибо Запад, это, когда "времени нет". На ненавистном мне Востоке времени - навалом. Восток не дорожит временем и потому не знает свободы, ибо свобода – измерение времени.
Для того чтобы жизнь не превратилась в дурной круговорот необходимо знать, что время нельзя удваивать (это любимая мысль Мераба Мамардашвили). Нельзя думать вот так: завтра наступит другое время, и любимая перестанет мне изменять, друзья и родина меня оценит. Этого не будет. Вот этот день и есть главный и возможно последний.
Мы соберемся за пасхальным столом, и будем задавать вечные вопросы. Математик Харди заметил, что математика располагается ближе всего к вечности, ибо знается с идеями. А идеи стареют медленнее, чем слова, поэтому математические теоремы переживают самые сладкозвучные стихи. Но еще медленнее устаревают вопросы. Кто ты? Где ты? Куда ты идешь? Ответы могут меняться и подозрительно быстро меняются, но время не властно над самими вопросами.
Внуки к концу Аггады заснут, зятья, двадцатый раз слушающие Аггаду, будут неумело скрывать скуку и усталость, клюя семитскими носами, а я буду думать о том, что трудно все-таки бегать наперегонки с вечностью. Мы будем читать Аггаду, и каждый найдет в ней свое, ибо найти можно лишь то, что искал.    http://club.berkovich-zametki.com/?p=3905                   
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments