?

Log in

Записи Друзья Календарь О себе Предыдущая Предыдущая Следующая Следующая
Скрипка Холоденко и немножко нервно - Соня Тучинская
tuchiki
tuchiki
Скрипка Холоденко и немножко нервно


Все было бы не так уж плохо, если бы не одно пошлое обстоятельство. С каждым днем все более ощутимо не хватало денег. Почти все женщины-эмигрантки решали этот вопрос простым и испытанным способом – шли убирать дома состоятельных американцев. А состоятельных американцев в этом городе, слава богу, хватало на всех. Получалось, что выход был, но я не торопилась им воспользоваться. Просто уборка помещений не относится к лучшим из моих умений - я и свою-то квартиру мыла с большой неохотой, долго и не очень качественно.
- Ничего, за деньги будет получаться лучше и быстрее, - уговаривала я себя.
- К тому же, на этой работе можно похудеть, – пускала я в ход самый неоспоримый и, обычно, безотказно действующий аргумент. Похудеть, кстати, было необходимо не только мне, но и двум другим членам нашей семьи. Приехав сюда из полуголодного, вводящего талоны на сахар и молоко Питера, мы жадно набросились на легко усвояемые углеводы: галлонами пожирали дешевое мороженое, запивая его, купленным на распродаже сладким апельсиновым соком из Флориды. Пагубные последствия этого гастрономического беспредела не заставили себя ждать: даже у ладно-скроенного Илюши появились небольшие отложения в области талии.

 В один день, до конца осознав заурядную неотвратимость своей эмигрантской судьбы, я договорилась с Фаиной об уборке двухэтажного дома. Кстати, семья Фаины сидела на велфере и поэтому нуждалась в наличных деньгах значительно больше чем наша. Так и не дождавшись никакой пользы от окончательно поддавшегося депрессии мужа, практичная Фаина полностью взяла бразды правления в свои руки. Дом, с хозяином которого она сумела выгодно сговориться о цене, располагался на улице Фултон, недалеко от Голден Гейт парка, которым давно знаменит этот город. Себе Фаина выделила второй этаж с тремя спальнями и ванными комнатами. Мне, таким образом, отошел – первый с гостиной, столовой и кухней. Я уже стояла одетая в дверях, когда Илюша бросился на меня с криком:
- Мама, стой!!! Я - вспомнил. У нас же есть скрипка. Скрипка Холоденко!!!

 

История со скрипкой Холоденко началась в Питере, за три месяца до нашего отъезда в доме у площади Мира, в скрипичной мастерской Арнольда Холоденко, а закончилась в Беркли, в частном доме, в аналогичной мастерской Аарона Спектора через 3 месяца после приезда.

Фактически, история эта началась в тот день, когда мы окончательно приняли решение уехать. Мы посчитали, что было бы неправильно не сказать об этом нашему сыну. Ведь ему, так же как и нам, предстояла разлука с друзьями, с городом, с книжным шкафом, набитым любимыми книгами, с привычным, налаженным ходом жизни. «Но только это будет нашей тайной, и говорить об этом никому не нужно. Абсолютно никому. Хорошо?», - обязали мы его честным словом, которое он незамедлительно и без лишних раздумий нарушил. За рекордно короткий срок невоздержанное дитя посвятило в нашу семейную тайну соседей по дому, учителей, одноклассников, родителей одноклассников, лечащего врача из районной поликлиники и даже продавщицу разливного совхозного молока, к цистерне с которым с раннего утра в нашем дворе выстраивалась длинная, скучная очередь. «Хотел, чтоб все мне завидовали», - признался обуреваемый не детским тщеславием ребенок. Первой конфиденткой Илюши стала Надежда Евелевна Шапиро - его любимая учительница по классу скрипки в районной музыкальной школе. К тому времени он еще играл на половинке. Именно она и посоветовала нам заказать ему «на отъезд» полную скрипку.
- Идите к Арнольду Холоденко. Это имя вам ничего не говорит потому, что вы не из этого мира. Вы не пожалеете. Арнольд - это «Гварнери ленинградского разлива», - сказала она уверенно. Шапиро была в нашей семье безоговорочным авторитетом во всем, что касалось музыкального образования сына, так что нам и в голову не пришло искать другого мастера.

Заказывать скрипку мы поехали втроем. Ленинградский Гварнери обитал в мансарде типичного для нашего города пятиэтажного дома, в районе бывшей Сенной площади. Место было очень достоевское. Как раз в этих местах в жалкой каморке, под кровлей такого же доходного петербуржского дома поселил писатель одного своего, решившегося испытать себя убийством, литературного героя. И, подымаясь по узкой темной лестнице, ведущей к мансарде Холоденко, нельзя было не вспомнить, что «тринадцать крутых ступеней вели вверх с площадки последнего этажа к каморке Раскольникова». Мы позвонили. В полутьме дверного проема показался импозантный, стройный мужчина лет пятидесяти с великолепной седеющей гривой над высоким лбом. На свету с этим образом, полностью отвечающим нашим представлениям о питерском маэстро, произошли невероятные, и даже чудовищные превращения. У Арнольда Холоденко оказались белые глаза необратимо спившегося человека. Ненормальная худоба и характерная одутловатость измученного лица так же безошибочно изобличали законченного, хотя и интеллигентного алкоголика. К тому же, у него заметно дрожали руки. Только густая шевелюра маэстро не претерпела никаких изменений. В комнате легко пахло лаком и клеем, но это не могло заглушить характерный кисловатый запах – печальный спутник жилья одиноких пьющих мужчин. Мы несколько стушевались. Насчет Гварнери - это еще надо было посмотреть, а вот разлив был точно ленинградский. Но отступать было уже некогда и некуда. К тому же, несмотря ни на что, мы безоговорочно доверяли мнению Шапиро.

Большую часть комнаты занимал стол с несколькими скрипками, пребывающими в разной стадии незавершенности и аксессуарами к ним. Без лака скрипки казались ужасно беззащитными.
- Вы пришли в нужное место, – лаконично заключил, выслушав нас, Арнольд Холоденко. Он, вообще, был немногословен, держался суховато и с большим достоинством.
- У меня есть хорошая заготовка. Через три месяца все будет готово. Это будет стоить вам…, - он назвал цифру, услышав которую мы внутренне ахнули, но виду не подали, сразу согласились с ценой и стали прощаться. Мне понравилось, что раскланиваясь, он пожал руку необычайно польщенному этим Илюше.
 Через три месяца в том же составе мы пришли за скрипкой. Илюша нес пустой футляр, обитый изнутри темно-зеленым сукном.
Холоденко, как величайшую драгоценность вынес ему отливающую темно-красным лаком красавицу-скрипку.
- Что ты сейчас разучиваешь в школе? – спросил он.
- Концерт ре минор Баха.
- Ну вот, послушай… - прижал он инструмент к своему неправдоподобно костлявому плечу и взмахнул смычком. Несколько пассажей, как раз тех самых, непрерывно повторяя которые, Илюша совершенно замучил нас в последние два месяца, показались нам сейчас невыразимо прекрасными. Еще бы! Ведь знакомые звуки извлекались не из жалкой илюшиной половинки, а из нового инструмента, перешедшего в нашу полную собственность, как только мы передали маэстро конверт с деньгами. На просьбу пересчитать деньги Холоденко ответил брезгливым отказом. Нет, положительно, этот человек нравился мне все больше и больше. Илюша снял со скрипки мостик, и бережно обернув инструмент в детскую фланелевую пеленку, в ту самую, в которую мы, каких-то девять лет назад, заворачивали его самого, уложил сокровище в футляр. Холоденко протянул ему смычок, которым только что водил по струнам теперь уже нашей скрипки.
- Это тебе от меня, на память.
Только сейчас, вспоминая эту историю во всех деталях, я понимаю, что вся она, в совокупности, могла происходить только там, где происходила, то есть на нашей бывшей родине.
- Подождите, - остановил нас Холоденко, когда мы уже стояли в двери.
- Вам повезло. Эта скрипка – лучшая из моих скрипок. Если когда-нибудь вам срочно понадобятся там деньги, продайте ее, и вы сможете прожить на это, - тут Холоденко приостановился и, как будто бы произведя в уме сложные математические расчеты, уверенно закончил:
- Два года, да, два года вы сможете прожить в Америке, продав эту скрипку.
 
Идя к метро «Площадь Мира», мы возбужденно обсуждали детали удачной сделки. Правда, нам пришлось вложить в скрипку почти все, что у нас образовалось накануне отъезда, но лучшего инвестирования в свое собственное будущее просто нельзя было себе вообразить.

Комментарий на тему «скрипка Холоденко» несколько затянулся. Ну, ничего. Вторая часть этой истории будет значительно короче.

Своим истошным криком Илюша меня в тот день не остановил. Кухня, гостиная, столовая и сортир, а также ковры, двери и люстры первого этажа дома на улице Фултон я привела в состояние почти первозданной чистоты, чем заслужила сдержанную похвалу Фаины и тридцать долларов наличными. Должна признаться, что и дальше пополнять семейный бюджет подобным образом я вежливо, но решительно отказалась. Судя по всему, тот день, о котором говорил Холоденко, настал.

В ближайшее воскресенье мы втроем, с футляром, в котором покоился залог двух лет элегантно-беззаботной жизни, поехали на перекладных в Беркли оценивать стоимость скрипки. По дороге Илюша, предчувствуя, что стоимость эта может легко превзойти самые дерзкие его ожидания, мягко, но настойчиво напоминал, через кого именно мы вышли на Холоденко. В Беркли, в частном доме на тихой и зеленой Telegraph Avenue ждал нас скрипичных дел мастер Aaron Spector, кудрявой седой головой и смеющимися детскими глазами неправдоподобно напоминающий старого Эйнштейна. Вместе с тем он настолько полно отвечал классическим представлениям о скрипичном мастере, что тут и сказать больше нечего. Так что я перехожу непосредственно к концу нашей короткой с ним встречи.
- Do you have a fire place?* – небрежно отыграв несколько пассажей на нашем семейном сокровище, неожиданно спросил старик.
Мы застыли в ожидании цифры, и поэтому вопрос о наличии камина поразил нас. Камина у нас не было.
- What a pity!** – шутливо сокрушаясь по поводу отсутствующего камина, покачал седой головой старик Спектор.
- What do you mean?***
- I mean this piece of wood could serve as a nice fire starter**** – с лучезарно-детской улыбкой глядя на скрипку Холоденко, вынес он ей окончательный приговор.
 
Вопрос, как пополнить семейный бюджет остался открытым.

Спасение, как всегда, пришло с самой неожиданной стороны. Имя ему было "Школа Годберга".

* - У вас есть камин?
** - Какая жалость!
*** - Что Вы имеете ввиду?
**** - Только то, что эта деревяшка отлично сгодилась бы для разжигания камина.

 


7 комментариев or Оставить комментарий
Comments
cathay_stray From: cathay_stray Date: Март, 2, 2011 06:46 (UTC) (Ссылка)
Не дышу. Жду.
chele_sta From: chele_sta Date: Март, 2, 2011 08:29 (UTC) (Ссылка)
Тоже. Отчасти из солидарности.
tuchiki From: tuchiki Date: Март, 2, 2011 15:23 (UTC) (Ссылка)
С кем?

Почему Вы думаете, что Вас "закроют" за невинную ссылку на СУП?
chele_sta From: chele_sta Date: Март, 2, 2011 15:27 (UTC) (Ссылка)
1) Развёрнутая версия моего коммента:
Тоже не дышу в ожидании продолжения Вашего рассказа отчасти из солидарности с Вашим френдом - бывшим моим.
2) Речь не о ссылке, а об обвинении супа в заморозке хорошего журнала.
tuchiki From: tuchiki Date: Март, 2, 2011 15:41 (UTC) (Ссылка)
Нет, не посмеют. Исключено. (с ударением на первом)


Edited at 2011-03-02 17:39 (UTC)
marikk From: marikk Date: Март, 2, 2011 21:02 (UTC) (Ссылка)
продолжение следует, надеюсь? ;)
tuchiki From: tuchiki Date: Март, 2, 2011 21:35 (UTC) (Ссылка)
Да, Марк, ожидается.
Вскорости, причем.
7 комментариев or Оставить комментарий